– Огневейя. Беся, что запаляет чернуху на кочниках.
Несколько мгновений я хлопала ресницами, пытаясь догадаться, о чем она говорит, и вспомнила об огоньках на болоте. Остальные, по-видимому, были духами и обережниками, или бесями, здешних мест.
– Зазовка? – продолжила я опрос.
– Ирила? Так она со святителем сгинула. Любый ей стал. Он от нее таился, хоронился в молельне своей, кадилом махал, вином упивался, а все одно – сдался. Увела за собой.
– Мне нужно добраться до своих.
Прямой тропкой поведу. Изнаночной стежкой, заячьим скоком, – запричитала Плища. Подбежав к своему кульку, кикимора резко остановилась. – Токмо… Ведьмам веры ни на каплю. Закуделись! Нерушимо обещай, клянись!
Обещаю приложить все силы, чтобы освободить от ведьмы попавшую под ее гнет нечисть, если та не пролила крови невинной. В обмен на помощь в освобождении от чар и уз колдовских. Слово свое узлом завяжу. Да будет так, по воле моей, – извернувшись, я выдернула с затылка несколько волосков, скрутила тонкую нить, двумя пальцами завернула науз нерушимых намерений и протянула его к огню.
Нечисть вытянула голову на длинной шее, с видом знатока разглядывая узелок в моих руках. Я спрятала усмешку. Мы не доверяли друг другу, но помощи ей ждать было неоткуда. Нерешительно потоптавшись, кикимора развязала лист лопуха, аккуратно подняла его на ладонях и, повернувшись в мою сторону, кивком указала на стену. Я привстала, насколько позволяла веревка, и прислонилась к указанному месту.
Плища резко выдохнула, и на ближайший мерцавший знак полетела серая пыль. Пламя в этом месте потухло. Нечисть краем юбки ловко затерла нарисованный символ и резво запрыгнула на потолок. И очень вовремя. Раздался громкий хлопок, и вязь сдерживавшего меня заклятья распалась, ударив нерастраченной энергией в стену. Опытный кудесник смог бы ее поймать и восполнить собственный запас сил, но моих умений хватило лишь на то, чтобы почувствовать ее откат.
От оберега по груди разлился мертвенный холод. В комнате мгновенно стало темно как в склепе. Почиркав кресалом, кикимора разожгла светец на столе и скрылась за занавеской. Гремя посудой на полках, она шипела ругательства в адрес ведьмы.
– Что ты там ищешь?
– Резало. Надо удаву срезать.
– У меня на поясе висит нож.
Она живо скатилась ко мне и, брезгливо переступив тускло мерцавшие на земляном полу письмена, потянула за штанину. Я опустилась на одно колено и повернулась боком к нечисти. Кикимора протянула лапку к ножнам, но, вспомнив про осторожность, сначала обратила ко мне открытую ладонь. Я вложила ей в пальцы хитрый узелок из своих волос. В голове с издевательской ноткой зазвучал голос ловчего: «Договор с нечистью? А молоко на губах обсохло?». Мохнатые пальцы медленно сжались. Я чувствовала ее страх. Упрятав науз в свою юбку, Плища схватилась за черен клинка и с визгом отпрянула.
– Заклятый клинок, – захныкало существо. – А ну, дай свою вещичку.
Снять с себя какую-либо вещь со связанными руками не представлялось возможным. Недолго думая, кикимора аккуратно потянула за край моей футболки, вытянув ее из-за пояса. На пол грязным комком выпала синяя игрушечная собака, которую я сунула туда перед выходом из дома. Плища обмотала рукоятку тканью футболки и достала нож из чехла. Я подставила первый узелок под острие. Тот легко распался от малейшего прикосновения. Ослабив нити, кикимора поскорее выронила опасный для себя нож. Когтями и зубами она помогла мне освободиться от пут.
Кровь побежала по затекшим конечностям, и я ощутила нестерпимое покалывание. Вспухшие вены казались темными змеями на бледной коже. На кистях ужасными гематомами расцвели следы от веревки. Впрочем, времени жалеть себя не было.
– Поспешай! – взвизгнула Плища.
Выпрямившись наконец в полный рост, я размялась, вспомнив науку Мстислава. С каждым движением тело оживало и наполнялось силой. Оберег перестал ощущаться куском льда, подпитавшись от моего ритуала. Убрав верный нож и заткнув за полоску пояса выпавшую мягкую игрушку, я покинула убежище ведьмы.
Чистая луна освещала лес, разливая по нему свое серебристое сияние, высвечивая каждую ветку, изгиб троп, позволяя зоркому глазу заглянуть в звериные норы. Предстоящее дело требовало особого настроя. Смеяна задумалась, замедлила шаг и тут же споткнулась об узловатый корень. Девушка сбила пальцы и нырнула вперед, но ее плечо сжала крепкая рука. Выровнявшись, она благодарно улыбнулась. Хватка разжалась, и мимо нее призраком скользнул Мстислав. На его сосредоточенном лице не было ни тени улыбки. Убедившись, что с подругой все в порядке, он вновь поравнялся с Александром.
Смеяна зябко поежилась. Она искренне радовалась свету луны, так как не обладала такими зоркими глазами, как охотники. Позади тяжело бухал сапогами Костя. Он шел с закрытыми глазами, ведомый открытыми нитями Сил ловчих.
