Я задумалась, откуда Рая могла узнать все эти заклятья и как к ней попала страшная книга с шевелящимися язвами. Облизнув губы, я почувствовала, что элементы пазла начинают складываться воедино, но в этот момент Рая хлопнула в ладони, закончив наговор, который я прослушала, и знаки вспыхнули ярче. Вокруг зашумел синий навий огонь. Колесо на груди перестало обжигать, но все еще продолжало искриться. Защита забирала все больше сил, тело становилось ватным. Тихий шепот умолял сдаться, уговаривал закрыть глаза, манил отдыхом и спокойствием. Я сильно прикусила щеку, отрезвляясь болью и продолжая сопротивляться натиску проклятья.
– Вот упрямая, – цокнула ведьма. Натянув на ходу свой безразмерный балахон, она обернулась ко мне у двери. – Ничего. Иначе запоешь, когда я вернусь.
Сомнений в своем возвращении у нее не было.
– Ну наконец-то они ушли. Я уж думала, до петухов тут проторчат, – сердитый скрипучий голос, раздавшийся с потолка, застал меня врасплох. – Ты веревку эту не тягай, ее рвать надо.
Как только за спиной ведьмы закрылась дверь, я начала судорожно дергать руками в стороны, надеясь ослабить узел, но волокна еще сильнее впились в кожу. Услышав обращенные ко мне слова, я замерла с неловко поднятыми над головой руками.
– Кто здесь?
В ответ раздался каркающий смешок и скрип рассохшегося дерева.
– Не могу войти… Да зазовешь ты меня или нет в конце концов? – пробурчал голос сверху.
– Плища?! – не успев опомниться, я с радостью позвала нежданного гостя. – Плища, приди ко мне!
По балке под земляной крышей зацокали коготки. Дойдя до рунной границы, кикимора проявилась, отряхиваясь от теней, которые пугливо жались, отодвигаясь от неприятного голубого свечения.
Повисев вниз головой, со сдавленным хеканьем она спрыгнула вниз, извернувшись как кошка и гулко приземлившись на задние лапы. К груди она бережно прижимала лист лопуха, свернутый кулем. Навий огонь возмущенно затрепетал, стоило маленькой нечисти приблизиться к нему. Плища задумчиво подходила к пламени с разных сторон, вглядываясь в подвижные языки. На мою попытку привлечь ее внимание кикимора возмущенно цыкнула. Пришлось прикусить язык и замереть.
Наконец, она остановилась, опустила свою ношу на земляной пол и еле слышно бурча себе под нос стала сосредоточенно рыться в складках своей грязной юбки. Я, позабыв об осторожности, подалась вперед, чуть не окунувшись лицом в пламя. Хитро блеснув на меня черными глазами и обнажив острые зубки, кикимора вытянула на свет грязнющую тряпку и звучно высморкалась в нее. Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает.
По рассказам ловчих, просто так нечисть никогда ничего не делала, и мне стало любопытно, с какой целью Плища явилась в логово ведьмы.
– Зачем пришла? – я не стала ходить вокруг да около.
– Свечерать с тобой пожелала, – огрызнулась та.
– Зачем ты пришла, Плища? – в моем голосе зазвучали железные нотки.
– Воли тебе дать…
– А взамен? – сердце радостно подпрыгнуло к горлу и пустилось в пляс, но я постаралась не выдавать свою взволнованность.
Кикимора опустилась на пол и скрестила пальцы у носа. Раскачиваясь из стороны в стороны, она защелкала челюстью, зажала лапами длинные уши и зажмурилась. Наконец, схватив себя за горло, она клокочуще выдохнула:
– Пощады…
– Чьей?
– Нашей, – Плища жалко обхватила себя руками. – Ведьма это треклятая ватагу целую собрала, замкнула на себя всех, кого по окружью повязала. Лишь те, кто схоронился, как я, да те, кто силен, как водник, не попались в ее кровавые лапы. Видала, что она с лесовичком учинила? Кем надо быть, чтоб над дитятой такое сотворить?
Вскочив на ноги, она заметалась по комнате, заламывая руки. В злом захлебывающемся шипении я не могла разобрать ни слова и следила за ее передвижениями, ожидая, пока она возьмет себя в руки и успокоится. Я тоже задавалась вопросом о природе ведьминой жестокости. Надо было выяснить все, что известно Плище.
О подобных ритуалах, что сотворила здесь Рая, я слышала краем уха из разговоров старших наставников и ловчих, когда мы с ребятами, спрятавшись в низких сиреневых кустах, подслушивали под окнами гостевого дома. Мстислав рассказал, что до трактатов с описаниями подобных жутких обрядов допускают лишь отличившихся учеников, продемонстрировавших железный контроль над Силой Искры и способных противостоять тихим ночным шепоткам в самых укромных уголках души, терзающих всякого, кто осмелится прикоснуться к темной ворожбе.
– И, созвав моих братьев, она швырнет их тако в пламя злости ведьмака твоего! На пагубу! Останови эту расправу!
– Стоп! – я вынырнула из омута размышлений. С уходом ведьмы липкий туман, опутавший ум, рассосался, но глухая боль в затылке все еще не позволяла быстро соображать. – Ты говоришь, что она подчинила себе нечисть?
Учащено дыша, кикимора кивнула.
– Итак… Оксана, ее сын, лешачок… Кто еще?
– Такожде болотух созвала, – она загнула один когтистый палец для наглядности. – Из сестриц-лихоманок почитай токмо Гнетунью захомутала. Тризников с погоста, трясовища, гумника, тенестистов семью большую…
– А Огнея?
