– Убирайтесь вон! – мужчина тяжело переступил на месте, собираясь двинуться на чужака, но остановился в смятении. – Забирайте свои вещи и выметайтесь из моего дома! Не нужна мне никакая ваша помощь!
– О помощи и речи не может быть. Вас ждет судилище.
– Суд? – Константин Викторович схватился за перила. – Вам меня ни в чем не обвинить!
Чужак не ответил, но презрительно фыркнул, пальцы скользнули по корешку. Книга задрожала, принимая хозяйскую ласку. Константин Викторович поперхнулся воздухом, обернулся на жену, но та лишь бессловно замычала и вцепилась пальцами в плечо мужа, до треска сминая ткань рубашки.
– Убирайтесь, я сказал, – уже не так браво повторил хозяин дома.
– На вашей душе две смерти.
– Я не понимаю о чем вы говорите!
– Ложь, – скучающе протянул. – Ваш внук и дочь.
– Моя дочь сбежала к своему горе-жениху.
– И вернулась.
– Вернулась к нему!
– Даже если ты хочешь в такое верить, то это не станет правдой.
– Оксана мертва? – выступила вперед Лидия Михайловна. Волосы из пучка растрепались и торчали во все стороны, на нижнем веке отпечаталась черными кляксами растекшаяся тушь. Муж попробовал оттолкнуть ее, но она ужом увернулась от его руки и обратилась к Александру. – Это правда?
– Да, руки на себя наложила, – пролаял ловчий.
– А Рая?
– Причастна к ее смерти.
Женщина поджав губы кивнула и опустилась на ступеньку. Подняла руки, начала приводить прическу в порядок, провела пальцами под глазами и некрасиво сморщившись, спрятала лицо в ладонях, все же заплакав. Перемежая слова с всхлипами она поведала, что обнаружив вычищенную от вещей комнату дочери, она поверила в рассказанную байку, что та вновь сбежала, выкрав все деньги. И отмахнувшись от дурных предчувствий, занималась привычными делами. Добрая в общем-то женщина, сейчас горько оплакивала утерянное материнство. Впервые поняв, к чему приводит такое слепое подчинение мужу, непреложная вера в его действия и правость.
Константин Викторович хотел дернуть ее за руку, прерывая сбивчивое ее признание, но взмах руки чужака заставил его схватиться за сердце и с болезненными хрипами присесть к супруге.
Воспользовавшись кутерьмой, я хотела тихонько пробежать к Смеяне, которая со смесью брезгливости и ужаса разглядывала женщину. В тонких пальцах подруга грела чашку молока. Скинув обувку я сделала тихий шаг с половичка, но на локте сжались пальцы Кудеяра. Судя по боли, там еще со вчерашнего захвата расцветал синяк. Неизвестный человек мягко и стремительно обернулся к нам. Из тени капюшона на меня сверкнули злые искры глаз. Боль взорвала ярчайшей вспышкой голову изнутри, словно в нос воткнули длинную спицу. Если бы не Кудеяр, то я рухнула бы на выцветший придверный коврик, не в силах удержаться на непослушных ногах.
– Отрыщ, Войцех, – перед моим лицом оказалась широкая ладонь Кудеяра.
– Кудеяр, какие тропы привели тебя сюда? – по-змеиному зашипел неизвестный. Стоило ему перевести взгляд на ловчего, как боль схлынула, словно ее и не было, оставив после себя солоноватый привкус во рту и дрожащие ноги. – От девчонки несет рядой с нечистью.
– Мы знаем. Заключенная сознательно и не по злому умыслу.
– Оно всегда так бывает, все они не по худу дружбу такую заводят.
– Стоит ли спорить, старик? Ты ведь уже все знаешь?
Собеседник не торопился с ответом. Кудеяр отпустил меня, и тряхнул за плечо, указывая на Смеяну. Получив его разрешение, я не поднимая глаз от пальцев ног, сгорбившись, пробежала к подруге и быстро опустилась на сиденье. Девушка рассеяно погладила меня по колену и от этого простого движения вверх поднялась волна спокойствия. Приняв у нее кружку кипяченого с травами молока, я сделала маленький глоток пряного напитка, и из-под ресниц наблюдала за действиями мужчин. Друзья уже перенесли все предметы мебели с комнаты и застыли в дверном проеме кухни, не переступая порога, ожидая заданий. Костя позевывал в кулак, а у Мстислава была разбита губа. Заметив мой взгляд, он смягчился лицом и послал мне тень улыбки.
– Еще не все знаю, Кудеяр, пора вот эту девку досмотреть, – он отвернулся к ведьме и у всех нас, оставшихся за его спиной, вырвался невольный выдох облегчения. – Основное я вытянул от Александра. Все в сборе?
– Оксана сейчас подойдет, – Кудеяр кивнул на часы. – Сын ее здесь, усыплен.
После такой фразы мать девушки, перестала рыдать. На покрасневшем лице застыло непонимание и неверие. Константин Викторович оказался более стрессоустойчив и лишь замычал что-то невразумительное, тряся головой и выставляя перед собой обращенные вперед ладони.
– Упыря уничтожить.
– Видоизмененный игоша. И его еще можно обратить.
– Ты предлагаешь мне через все княжество его на поводке тащить к кощным мастерам? Позабавил.
– Я могу сделать оборот провести. И тут же, в селе, его к делу приставить.
– Ты? Может ты позабыл, что на тебе печать стоит с запретом, изгой?
– Как у старшего ловчего, у меня есть дозволение на проведение обрядов, – Кудеяр неприятно оскалился, сверкнув острыми клыками.
