Иваш обернулся и недоверчиво посмотрел на парня. Тот заметно занервничал и попытался приподняться на локтях. Варвара надавила ему рукой на грудь, ласково воркуя, как с маленьким, иуговаривая поберечься.
– Так оно и было, – поднял ладонь Сокол. Он выглядел вполне благодушно, но от него повеяло даже не недоверием, а какой-то неприязнью к парню.
– Зови меня Лузгой, – парень заметно повеселел.
Дорога нырнула вниз, выводя нас наконец из леса и открывая зеленое поле с множеством ровных круглых озер. Меж ними вились быстрыеручейки. Ближе к поселку онипревращались в полноценные речушки с высокими берегами, с переброшеннымидеревянными узорчатымимостами. На нескольких островках были возведены беседки. Как и Лог, Укрополь не был окружен никакой стеной или забором, он просто начинался в поле с расчерченных огородов и сараев.
Ветер изменился, омыв лицо горячим воздухом. Но принес он на себе не только дорожную пыль, но и запах. Точнее сказать, вонь. Словно на самом солнцепеке оставили несвежие вареные яйца. Я тонко и высоко чихнула, из глаз вышибло слезы. Варвара лишь сморщилась и прикрыла нос платком. А мужчины, втянув в себя эту смесь ароматов, довольно заулыбались.
– Что-то сдохло? – прогнусавила я, зажав нос и стараясь дышать пореже.
– Нет, – так же осторожно ответила подруга. – Это целебные источники так пахнут.
– От таких источников и кони двинуть можно.
– Может, это посмертное исцеление, – попытался пошутить Лузга.
– Бросьте, дышите полной грудью! Такой воздух любую заразу побеждает, – Сокол наставительно поднял палец вверх. Тут я с ним согласилась: такой запах мог уничтожить что угодно.
– Я ж ради этого сюда и направился. С закатной стороны есть бурые горячие ключи с живой водицей. Дня три в них полежишь – ломоту в костях и хруст в суставах как рукой снимает. Со всего княжества народ сюда стекается омолаживаться. Местные быстро смекнули и теперь дерут за все втридорога, ставки, как столичные. Летом хоть можно в кустах поспать, коль денег на постоялый двор не хватает.
– Можно же и на сеновале разместиться, – заметила подружка.
– Там что кровать под крышей, что кусок сена – равно стоят, – досадливо сплюнул Иваш. – Как сыр в масле катаются. Я в телеге ночевать стану, покуда вас, девоньки, дождусь.
– А вас что повлекло сюда? – спросил Сокол.
– Наставник делом наказал, – в ответ Варвара как бы невзначай поправила знак целителей.
– Ух, как повезло мне с попутчиками, – погладил по руке девушку Лузга.
– Ну а ты, – зардевшись, она одернула руку. – Зачем ты в путь пустился?
– Работу ищу, – замявшись, выдавил парень.
– С родными поругался? – Соколу парень не ответил. – Ну полноте дуться.
Сокол вынул из сумы большое жесткое перо, задумчиво покрутил его в пальцах и отпустил. Подхваченное потоком ветра, оно, как стрела, полетело вниз, к домам.
– Это же… – Варвара побледнела.
– Перо Финиста, брата моего названного. Свидание у меня с ним.
– Финиста? Финист Ясный сокол? Тот, которого Марья вызволяла из плена злой королевны после того, как ее сестры ножами раму окна истыкали? Это же сказочный персонаж? – хоть я и удивилась реакции подружки, мне было не промолчать.
– Тонко подмечено – сказочный. Много воды с тех пор утекло, а и доныне повесть о том Финисте передается как сказ о великой любви, о великих трудностях, о лишениях во имя своей цели. Если помнишь, все в той сказке закончилось хорошо, и пошел по земле от Финиста да Марьи род Ясных соколов. Рождаются в нем только мальчики, и старшему сыну по памяти праотца имя передают.
– Они и вправду обращаются в птиц? – подруга, услышав мой вопрос, с силой двинула мне острым локтем в бок.
– Да, но отлично от иных перевертышей – берендеев ли, иль искусных кощных ведунов. Силой этой владеют лишь с зари до заката.
Про перевертышей я ничего не слышала до этого и, подавив любопытство, смолчала. Тем временем мы проехали пашни и выгоны для скота и поравнялись с первыми сарайчиками. Я думала, что это клетушки для хранения инвентаря, но Варя указала, что здесь снимают комнатушки те, кто победнее. Действительно, рядом с одной из подобных построек на ветру сушилось чистое белье. Проехав квартал, мы свернули с главной улицы и остановились под длинным навесом. К лошади тут же подбежал мальчишка в длинной рубахе и, ловко поймав брошенную Ивашем мелкую монету, указал ему место для стоянки.
– Иваш, где тебя искать? – спросила Варя.
– Так ведь договорились, что через день отправимся обратно, так что на рассвете и приходите.
– А если мы раньше управимся? – упрямо продолжила девушка.
– Не дури, Варенька, солнышко вон уже к черте катится, до ночи никак не успеешь дело свое сверстать, – мужчина заглянул ей в лицо, взяв за плечо. – Но ежели что, спроси меня в едальне у Лукерьи. Третья ветвь по северному кресту, дом с синим крыльцом.
Девушка кивнула и пошла прочь, отказавшись от услуг проводника в лице Сокола. Тот не стал настаивать, лишь разгладил пальцами белую бороду и не спускал с нас глаз, пока мы не скрылись за поворотом. За развилкой нас окликнул Лузга.
– Какие планы? – он сильно хромал, но держался молодцом.
