Подходить близко к дому казалось опасной затеей, но Александр с Костей, аккуратно передвигаясь по заброшенной территории и внимательно следя, куда ставят ноги, двигались вперед. Войдя внутрь того, что некогда было зданием, ловчий принялся разбирать доски, скрывавшие под собой напольное покрытие.
Я стояла поодаль, наблюдая за работой мужчин с безопасного расстояния. Хлесткий порыв ветра швырнул мне горсть капель в лицо, и, натянув капюшон поглубже, я отвернулась в сторону деревни. Когда мы подъезжали, я заметила лица людей в окнах, но к нам никто так и не вышел. Это было странно. Погода не располагала к прогулкам, и даже любопытство перед приездом незнакомцев не сыграла свою роль. Позади раздался ликующий возглас.
Александр сжимал в руках большой полукруглый деревянный щит и смотрел себе под ноги. Пристроив свою ношу у остатка стены, он бросил пару слов Косте, огляделся, присел, а затем и вовсе пропал из вида словно провалился под землю. Я поспешила на пожарище, стараясь ступать след в след первопроходцев в попытке обойти острые доски и прогоревшие до земли дыры. Оказавшись рядом с мужчинами, я увидела, что они обнаружили. Спуск в подпол. Внизу была кромешная темнота, и слышалась лишь возня ловчего.
– Спустимся?
– Я покараулю, – Костя передал мне зажигалку.
– Я нащупала ногой хрустящие ступени и сползла в вязкую тьму, в душе обмирая от страха. Края ступенек трескались, и я помогала себе руками, опираясь на стены, чтобы кубарем не слететь вниз. Ступив на покрытый заплесневелыми травами пол, я притихла и огляделась, пытаясь обнаружить Александра. Мягкие стены глушили все звуки, и я подняла руку с зажигалкой, чтобы осветить пространство. Стоило мне коснуться колесика, как ледяная рука сжала мой кулак. От неожиданности я взвизгнула.
– Что там у вас? – раздался сверху голос барьерника.
– Ничего, просто я напугал Ясмину, – донесся ответ ловчего. Продолжая держать мою руку, он потянул меня вглубь помещения. – Не зажигай пока свет. Прислушаемся.
Сердце вырывалось из груди, но я позволила Александру увести меня от светлого квадрата прохода наверх. С каждым шагом, мне становилось все беспокойнее и больше всего хотелось развернуться и броситься наутек. Лишь твердое спокойствие мужчины заставляло сжимать челюсть и продвигаться за ним. Пару раз я задела какие-то предметы, оступилась, врезалась в острый край бедром. На лицо мерзко липла паутина. Мы довольно долго продвигались в этой вязкой тьме, и мне уже началось казаться, что мы вышли за пределы деревни по этому подземному ходу. Внезапно я с ужасом ощутила, что моя рука свободна. Покрутив головой, я не обнаружила ни малейшего отблеска света. В таких условиях оставалось только гадать, с какой стороны мы пришли. Не было слышно ничего, кроме моего шумного дыхания в темноте.
Я медленно провела рукой вокруг себя, но не почувствовала никаких препятствий. Слезы отчаяния вскипели на глазах. Закусив губу, я заскулила и отступила на шаг. Хотелось закричать, позвать Костю, окликнуть Александра, но горло сдавил страх. В темноте сухо зашуршали невидимые травы, словно по ним пробежала мышь, захрустели деревянные ступени.
Сверху раздался приглушенный удар. Я облизнула пересохшие губы и запрокинула голову вверх. Звук не повторился. Закрыв глаза, я попыталась прочувствовать окружающее пространство. Огромным усилием я отодвинула досаждавшие мысли в сторону и сосредоточилась на дыхании. Отмеряя глубину вдохов и выдохов, я отметила, что паника сходит на нет. На лицо опустилась невесомая паутинка и прилипла к щеке. По ногам прошелся порыв ледяного ветра и пробрал до мурашек. Раздался еле различимый шепот. Он был настолько тих, что я не была уверена, реален ли он или воображение играет со мной злые шутки.
Глухой стук, с каким закрывается подпол, отозвался в груди, отрезая меня от остального мира. Острая боль прокатилась от кончиков пальцев до локтей. Шепот раздался громче. Он звучал со всех сторон, приближаясь, давя на виски, ввинчиваясь в уши. Я попыталась пройти вперед, но огонь охватил левую щиколотку, сдерживая на месте. Упав от боли на колено, я провела ладонью по ноге. Это что, цепь?
«Спа…» – в шепоте я начинала различать отдельные слова.
«Мама, мама, мамочка» – бормотание за моей спиной.
«Холодно. Очень холодно» – ледяное прикосновение к лицу.
«Выпустите!» – крик прямо в ухо.
Казалось, это была последняя капля. Нечеткие образы и эмоции хлынули в мое сознание. Грудь раздирало от рыданий, горло саднило от крика, бессилие и обреченность придавливали к полу. Жуткий страх затапливал сознание. Заслоняясь руками, я отползала назад и уперлась спиной в стену.
Сверху вновь раздался шум. Шепот оборвался, затих.
«Смотри».
Не открывая глаз, я подняла лицо вверх. В комнате надо мной возилась старуха. Напевая песенку, она выставляла посуду из шкафа на накрытый белой скатертью стол. В печи мирно гудел огонь. Хозяйка налила две чашки чая из самовара. Она явно ждала гостя. Видение было похоже на просмотр фильма на старинном телевизоре: серо-белая картинка с помехами и пропадавшей местами связью.
