– А я в детстве мечтал стать звездочетом, – друг сменил тему и, тактично отвернувшись, позволил мне смахнуть выступившие слезы. – На нашей улице живет один забавный старикан. Бабушка его чудилой прозвала за то, что ходит в черной длинной хламиде с вышитыми созвездиями и стихами говорит. Мол такой наряд носят на Востоке, где он путешествовал в свое время. Я, малой когда был, за ним следил: то в окна заглядывал, то по кустам за ним крался. Мне казалось, что он самый настоящий волшебник, как в сказках, которые мы с мамой читали. Я столько за ним таскался, что наизусть запомнил его привычки и распорядок дня, но вот чудес никаких не происходило. Тогда я решил прокрасться в его дом. Дождался дня, когда он к знахарю на чай уйдет, да через окно влез. Сначала расстроился – дом как дом. Пыли только много да вещи по всей горнице раскиданы. Потом я зашел в его святая святых, в мастерскую, и обомлел: повсюду сотни шелковых, берестяных, кожаных, навощенных от влажности старинных карт звездного неба. Какие-то свернуты в рулоны и свалены в кучу под столом, какие-то сложены в специальные ячейки. Все стены были ими завешаны. Даже заслышав шаги за дверью, я не смог оторвать взгляд от этих сокровищ, и так звездочет наткнулся на меня в своем доме. На удивление, ругаться он не стал, и с радостью принялся обучать меня астрологии и нумерологии, но звездочета из меня не вышло: не хватило одного важного качества.
– Это какого же?
– Усидчивости, – Костя красноречиво потер поясницу. – Надо сидеть целыми днями, корпеть над чертежами, а я все чаще стал отвлекаться на играющих за окном ребят и начал прогуливать уроки. Вот у Варюшки проблем с дисциплиной никогда не было.
– Вы давно знакомы?
– Лет с десяти. Наши семьи дружат.
– Скучаешь по ней?
Костя смутился и, слегка покраснев, промолчал. Ответ был написан на его лице, и я порадовалась за подругу.
Дом встретил нас сонной тишиной. Мстислав закутался с головой в одеяло, выставив наружу стопу. Я толкнула в бок барьерника и указала на печь. Тот в свою очередь указал мне на дровницу. Сдавлено засмеявшись, Костя все же пошел разжигать огонь, но поручения сыпались на меня одно за другим: то принести ему спички, то бумагу, то лучин нащепить, мол эти слишком большие и кривые. Когда я демонстративно взвесила полено в руке и, замахнувшись, была готова ему всыпать, за моей спиной раздался хриплый, но твердый голос Мстислава:
– Хватит ее гонять. Неужто сам не можешь ничего сделать?
– О, проснулся, – улыбнулся Костя. – Ясь, принеси ему отвара вчерашнего, там вроде осталось еще в кастрюле.
Дважды повторять не пришлось. Я пулей влетела на кухню и, стараясь сильно не греметь посудой, поставила чайник на плиту. Отвара хватило ровно на одну большую кружку. Придерживая двумя руками исходящую ароматным парком посудину, я вернулась в гостиную. Мстислав перебрался на лавку у печи и, не снимая с себя одеяло, прислонился к кирпичному боку. Я передала ему кружку, перетащила поближе стул и уселась рядом. Он благодарно мне улыбнулся, от чего в груди сладко екнуло. Под глазами друга залегли темные круги, лицо все еще было бледным. Глубокие царапины почти срослись, но все еще страшно чернели вспухшими буграми. На разбитых губах запеклась кровь, и корочки лопались, когда кудесник делал глоток из глиняной кружки. Рука едва заметно дрожала от холода или от нехватки сил. Однако глаза ярко полыхали дикой зеленью и были темнее обычного.
Друзья обсуждали, что произошло во время беспамятства Мстислава. Вскоре на шум разговора спустился ловчий и, не говоря ни слова, скрылся за дверью моей спаленки. Александр был в распахнутой рубашке, и я успела заметить огромную гематому на животе и на боку. За дверью послышался тихий голос Смеяны и звон склянок. Я с облегчением выдохнула. Раз девушка встала и полезла в свою целительскую сумку, то с ней точно все в порядке.
Ребята выдавали разные версии насчет неведомой твари, напавшей на Мстислава.
– С подобным я раньше не сталкивался, – ловчий покрутил головой. – Оно немного похоже на гуля, но у них обычно более развиты задние ноги, как у прямоходящих существ, а у этого же были сильны передние. И когти. У этой твари передние лапы были похожи на человеческую ладонь, а у гулей либо четыре пальца, либо ладонь, как у гориллы. Язык опять же…
– А с языком что не так? – барьерник подтянул к себе кипу чистых листов.
– У гулей он длинный и тонкий, он вылизывает им костный мозг. Более того, гули – падальщики, раскапывают могилы и редко нападают на людей, особенно с такой яростью, – Слава задумчиво баюкал в руках опустевшую кружку. Меня передернуло от отвращения. Заметив это движение, друг положил мне ладонь на колено. Прикосновение обожгло через ткань брюк.
Из спальни энергичной походкой вышел Александр, застегивая на ходу рубашку. Движения его еще были немного скованы. Следом за ним вышла Смеяна. На щеках девушки горел яркий румянец и, замерев перед нами, она сцепила руки в замок. Не глядя никому в глаза, она бегло осмотрела Мстислава, пробормотала, что нужны бинты, и скрылась на кухне. Я последовала за подругой.
