Я спустила ноги и спрыгнула. Под ногами хрустнула доска, вверх поднялась кирпичная пыль. Выждав, пока пыль уляжется, я зажгла лампу и, немного потоптавшись в нерешительности, аккуратно стала пробираться до заинтересовавшего меня места. Открытые участки кожи защипало остаточными потоками Силы. Наши предположения были верны: здесь ведьма и схоронилась от устроенной ею же разрухи, создав мощный щит, следы которого по прошествии стольких часов все еще висели в воздухе. Утвердив светоч на выступавшей из стены балке, я дотронулась до синего куска ткани, придавленного осколками бетона. Выдернуть из-под завала его не удалось, и я принялась за раскопки. Утирая выступавший пот с лица и размазывая по нему грязь, я наконец высвободила и встряхнула эту тряпицу. В моих руках оказалась игрушка. Это была грязная, рваная, сшитая из лоскутов собака с неестественно длинными лапами, ярко-синими ушами и пуговичными глазками. Синтепон выбивался из многочисленных дырок в ткани.
Я повертела ее в руках, но не обнаружила ничего интересного, решив показать ее ловчим. Заткнув игрушку за пояс брюк, я оперлась на стену, чтобы подняться. Палец больно укололся об острую щепу. Поднеся лампу к стене, я рассмотрела глубокие следы от когтей, вспоровшие деревянные перекрытия. Было не сложно догадаться, кто помог ведьме выбраться из подпола.
Костя не терял времени даром и уже разрядил обнаруженные ловушки. Печать, установленная Мстиславом, не позволила проверить чудом уцелевший деревянный сарайчик, и мы устало побрели домой. День только начался, а я уже была не прочь поваляться в горячей ванне и упасть в кровать. При мыслях о теплом влажном паре, клубившемся в небольшой баньке рядом с нашим домиком в Мшистом логе, в груди разлилась теплота. Банник, небольшое бородатое существо, показывающееся крайне редко, всегда любовно ставил на стол в предбаннике глиняный кувшинчик с кислым морсом либо квасом и раскладывал на лавках пахнувшие можжевельником беленые простыни. Закутавшись в такую, чувствуешь, как все тело дышит.
Нога провалилась по щиколотку в грязную лужу, возвращая меня из мира грез.
– Ясь, а почему именно медицинский?
– Я с детства мечтала стать врачом. Сначала, конечно, хотела ветеринаром быть. Вечно подбирала и приносила домой бездомных котят, маленьких птенцов, полевых мышек и змей. У бабушки в деревне был большой старый пес. Он был моим постоянным пациентом. В доме из-за моих игр никогда не было бинтов – все на него изводила, – я рассмеялась, вспомнив грустную морду пса, когда я шла к его конуре с ворохом бинтов в руках. – А потом детская мечта поблекла – не смогла смириться со смертью кота. Когда встал вопрос о выборе профессии, я растерялась. Родители уговаривали пойти на юридический, но штудирование законов меня не прельщало. Думала пойти на программиста, но стало жалко зрение – постоянно за компьютером сидеть. Мама давила, что нужно хоть что-то выбрать, довела до того, что я была готова после школы отправиться работать кассиром в супермаркет, лишь бы не думать ни о каком поступлении. Тогда я вспомнила детство и сообщила о своем желании стать ветеринаром, и дома разразился скандал… О работе «Айболитом», как выразилась мама, пришлось позабыть, но в целом это направление устроило нас обеих, и я отправилась сдавать экзамены на медицинский факультет.
– Родители имеют на тебя такое сильное влияние?
– Мама. Она иногда включает режим гиперопеки и начинает контролировать мою жизнь. В каких-то моментах мне приходится ей уступать.
– Как же она тебя отпустила в Мшистый лог?
– Сама удивляюсь, – я развела руками. Действительно, все прошло подозрительно гладко. Даже если бы я собралась поехать с Лидой на море, пришлось бы привести подругу домой, чтобы она на карте обвела кружок вокруг дома, где мы будем жить, и обозначила все наши предполагаемые маршруты. – Я бы сказала, что все решилось волшебным образом. А ты общаешься с родителями?
– Конечно, я к ним несколько раз в году приезжаю. Да и они приезжают на праздники.
– Они приезжают к вам?
– Да, а что такого? Папа смирился и представляет, что он в другую страну в отпуск приезжает.
– А брат?
– С братом мы не общаемся. Знаю, что он в столицу переехал, а что да как у него, о том не слыхал. А у тебя есть братья или сестры?
– Был…
Позабытая боль острым ножом резанула по сердцу, к горло подкатил ком, и глаза предательски защипало. Я отвернулась от друга, скрывая навернувшиеся слезы. Столько лет прошло, а рана не заживала. Говорят, время лечит, но в моем случае, оно лишь прикрыло воспоминания пыльным половичком.
