По знаку старшего, Костя, концентрируя Силу, быстро провел раскрытыми ладонями над оберегами. Они тут же соскользнули с обмякшего тела Мстислава. Мы незамедлительно приступили к обработке увечий, слово в слово твердя за Александром заговор. Руками, по локоть вымазанными в крови, было трудно свести рваные края ран вместе, пальцы соскальзывали, но дело продвигалось споро. У меня за плечами имелась практика на пациентах. Перевернув слабо дернувшегося парня на живот, мы занялись спиной. Здесь было всего несколько глубоких царапин. Наши голоса сплелись в одну могучую песнь. Сконцентрировавшись, мы смогли призвать в помощь колоссальные силы.
За окном забрезжил рассвет. Костя принес со второго этажа одеяла, и мы укрыли кудесника. На лавке у печи расположились местные парни. Прижавшись друг к другу, они дремали, свесив головы на грудь.
Я обернулась к старшему. Под глазами у Александра залегли черные круги, шрамы на лице обозначились резче, превратив лицо в гротескную деревянную маску. Он сгорбился, прижав локти к животу. Я предложила продиагностировать его, но он оттолкнул мои протянутые руки и с третьей попытки поднялся на ноги.
– Ну уж нет, недоучка, я лучше подожду, пока наша целительница придет в себя.
– Кстати, как она? – я была настолько вымотана, что молча проглотила его колкость.
– Когда проснется – увидим. Проклятье я снял, остальное утром расскажу. Эй, подъем! На улице уже светло, можете валить. – обращаясь к спящим ребятам, бросил через плечо ловчий.
От неожиданности парни подскочили, опрокинув лавку. Я взглянула на Мстислава, но громкий звук его не потревожил: он мирно спал. Парни прошли мимо меня, опустив головы. Я могла представить, какого страха они натерпелись.
– И чтобы ни слова никому, пока мы не уедем, усекли? – наказал Александр.
Ребята согласно закивали головами. Впрочем, вопрос был задан таким тоном, что другого ответа и не подразумевалось. Зевая, Костя с ловчим отправились на второй этаж.
С трудом отмыв руки и вычистив кровь из-под ногтей, я подошла к Мстиславу и проверила его состояние. Парень дышал тихо и ровно, пульс тоже был в норме. На бинтах не было кровавых клякс. Подоткнув одеяло, я не сдержалась и зарылась лицом в черные волосы, пахнувшие костром и осенними листьями. Подумать только, сегодня мы были близки к полному провалу. Расслабились, перестали ощущать опасность и тут же попались в ловушку.
Я пригладила пряди кудесника и встала. Нужно было прибраться, отмыть холодной водой всю посуду, затереть пятна. У душевой на полу валялась куртка Славы. Точнее сказать, бывшая куртка. Целым остался только один рукав. Я кинула ее в комнату парней, решив, что Слава сам решит ее судьбу.
Солнце стояло уже высоко, когда я закончила с делами. Еще раз проверив кудесника, я отправилась спать, предварительно закрыв все окна и несколько раз проверив замок на входной двери.
Если ты не параноик, это еще не значит, что за тобой не следят.
Осколки битого кирпича и разлохмаченных деревяшек усыпали землю, скрыв под собой тугие дикие травы. На месте старой церкви зияла черная дыра, из которой торчали скругленные вовнутрь железные балки. Костя неспешно обходил поляну по краю леса, и обломки звучно хрустели под его ногами. Я присела на бревно под кроной деревьев, чтобы спрятаться от вновь заморосившего дождика.
С трудом разлепив глаза после тяжелой ночи, я долго лежала и бездумно смотрела в потолок. Ночные происшествия казались дурным сном. Рядом сопела подруга, укутанная с головой теплым одеялом. Отогнув его край, я удостоверилась, что неестественная бледность покинула лицо девушки, и тихонько вышла за дверь. В гостиной на полу под простыней дрожал сжавшийся от холода Мстислав. На боку кляксой расплылось красное пятно. Пришлось подняться в гостевую комнату ребят на втором этаже. Из трех разложенных на полу кроватей занята была лишь одна, но в полумраке задернутых штор было не разглядеть, кто уже встал. Наверняка ловчий, ему всегда не спится.
Будить друга для перевязки я не стала, осторожно укрыла его одеялом и ушла на кухню готовить завтрак и отвары. Занятая готовкой и поглощенная своими мыслями, я резко подпрыгнула и выронила лопатку на пол, услышав раздавшийся за спиной голос.
– Опять блины? Ты умеешь что-то другое готовить? – недовольно протянул Костя.
– А с чего ты взял, что я готовлю и на тебя тоже?
– Неужели сама такую огромную гору съешь?
– Найдутся едоки, не переживай.
Пробурчав себе под нос что-то неразборчивое, парень налил в две кружки ароматного чая. Я подвинула к нему блюдо и, решив разбавить повисшую неловкую паузу, стала расспрашивать Костю о его жизни. Оказалось, говорить о себе он очень любил, поэтому вскоре я узнала о нем почти все, и сразу нашлось объяснение замашкам типа "место женщины у плиты".
