– Смейка? – подруга опустила голову ниже, пряча лицо за светлыми прядями. – Как ты? Я так волновалась за тебя.
Я сделала к ней шаг и положила руку на плечо. Девушка вздрогнула от прикосновения и сжалась еще сильнее.
– Я так сглупила… – еле слышно прошептала она. – Сама попалась и тебя чуть за собой не утащила…
– Но ведь обошлось.
– Этого не должно было случиться…
– Не будь так строга к себе. Мы все вчера ошиблись.
Подруга горько заплакала, и я крепко обняла ее.
– Я так хочу домой. Я ведь никогда не выезжала из Темнолесья на другую сторону. Тут все не так… Даже воздух не такой! Тут все пропитано отчаянием. Ни радости, ни счастья, только безысходность и тоска. Как же здесь можно жить? Наткнувшись на переход, я всем сердцем захотела сбежать отсюда…
Я прекрасно понимала, о чем она говорит. Атмосфера этого села действительно была нездоровой, а уж для чувствительного эмпата-целителя и вовсе разрушительной. Стало теперь понятно, почему у Смеяны было такое настроение с самого приезда: тоска по дому и друзьям. Я тоже безумно скучала и по дому, и по Мшистому логу, и предпочла бы сейчас даже домашний арест в нашем уютном домике.
– Яся, спасибо тебе, – Смеяна отстранилась от меня. В ее глазах читалась растерянность. – Спасибо, что вытащила, удержала меня. И… что выслушала.
– Для этого и нужны друзья, – я искренне улыбнулась.
Немного постояв в обнимку, мы вспомнили о причине прихода на кухню и стали подготавливать ингредиенты для перевязки ученика ловчего. Руководствуясь подсказками целительницы, я растолкла в ступке травы и, понемногу добавляя горячую воду, смешала терпко пахнувшую припарку. Откинув за спину непослушную косу, я осмотрелась, и меня разобрал смех. За короткое время деятельная подруга превратила помещение в настоящую ведьмину кухню. На плите булькали несколько ковшиков с варевом из порошков и трав, распространяя сладкий, щекочущий ноздри запах серы. По соседству с ними разогревались в кастрюле щи. Стол был завален разнообразными склянками, свертками и кристаллами. Под потолком Смеяна натянула несколько веревок и повесила собранные пучки трав на просушку.
– Ясь, надо смотать бинты.
– Да, я знаю как, – я скрутила тонкую ткань в тугие рулоны и, по указанию подруги, замочила их в отварах.
Закончив приготовления, мы водрузили все на подносы и отправились оказывать не скорую, но крайне своевременную помощь Мстиславу.
– В комнату, – жестко скомандовала Смеяна. Слава скривился, но медленно поднялся и, путаясь в одеяле, побрел в сторону лестницы. Глядя на его тяжелые шаги, мне хотелось подставить плечо, но сжатые губы друга демонстрировали, что помощи он не примет. – Э, нет. Не в свою комнату. Давай в нашу спальню.
– В вашу?
– Я не сомневаюсь, что ты поднимешься в свою комнату, но подумай о нас: туда-сюда бегать с тяжелыми подносами будет тяжело.
Я зажгла верхний свет и задернула шторы. В это время подруга ловко размотала одеяло на друге и кинула его на кровать. Молча указав кивком на грязные брюки, она вышла за дверь. На кухне вновь зашумела вода. Слава с трудом справился с непослушной одеждой и кряхтя улегся на спину. И без того бледная кожа посерела. Почти все бинты пропитались выступившей кровью. Я представила, как тяжело будет это все отдирать от ран, и гулко сглотнула.
Ночью мы сделали все, чтобы Мстислав не истек кровью. Сейчас предстояла другая работа. Необходимо было срастить мышцы, сосуды, части сухожилий и кожу на мельчайшем уровне, клеточка к клеточке, волокно к волокну. Это требовало предельной сосредоточенности и внимательности. Спустя несколько часов я не чувствовала спину и не могла повернуть шею. Подруга неоднократно предлагала мне отдохнуть, но я упорно продолжала накладывать лопаточкой припарки и прикрывать свежезаживленные ткани бинтами.
В комнате повис тяжелый запах лечебницы. Я открыла окно, впуская в комнату струю холодного мокрого ветра, и прижалась пылающим лбом к стеклу, за которым плескалась вязкая тьма. Смотреть на нее было неприятно, словно кто-то невидимый наблюдал за мной. Я резко задернула штору. Живот недовольно забурчал, напоминая, что неплохо было бы перекусить.
– Посиди со мной, – тихо попросил Мстислав, повернув лежавшую на подушке голову в мою сторону. Подруга подмигнула мне, сгребла пустую посуду и вышла за дверь, обронив, что ужин берет на себя.
Я аккуратно присела на край кровати, стараясь не потревожить парня.
– Не беспокойся, мне не больно. Просто сил нет, даже глаза не могу открыть. Веки каменные, – улыбнулся Слава. – Расскажи что-нибудь.
– Например? – я задумалась.
– О твоем доме. Я почти не знаю, какая в ваших городах жизнь.
Я накинула на него край одеяла, укрывая от сквозняка, положила голову на соседнюю подушку и тихо начала рассказ о шумной многолюдной Москве, о ее архитектуре и достопримечательностях, о дворянских усадьбах и величии монастырей, церквях, сверкающих золотыми куполами. Делилась легендами и преданиями о любимых улицах, мысленно провела друга по центральному детскому миру на Лубянке, даже в общих чертах пересказала роман «Мастер и Маргарита».
