Я попробовала перевернуть мужчину на бок и уперлась в него спиной, но легче было бы сдвинуть бетонную плиту. Словно в насмешку над моими потугами, он изменил тональность храпа. Я потрясла его за плечо. На испещренном шрамами лице промелькнуло раздражение, мужчина повел носом, будто принюхиваясь, и опять расслабился. Психанув, я хлопнула ловчего по ребру. Реакция Александра была быстрой и безжалостной. Я успела отскочить, уворачиваясь от маленькой шаровой молнии, выпущенной в мою сторону.
– Тебе неймется? – зарычал Александр.
– Ты храпел как медведь!
– И что с того? Если человек хочет спать, ему ничего не помешает, – философски изрек мужчина.
Я прикусила язык, исподлобья глядя на него.
Когда мы восстановили порядок в комнате, собрав разбросанные вещи и потушив подожженный молнией тулуп, Александр милостиво дал нам заснуть, выйдя на какое-то время на кухню.
Мне снился Лес. Он был настолько стар, что наверняка видел начало этого мира. Стволы деревьев были такие толстые, что обхватить их смогли бы разве что несколько взрослых мужчин. Я могла лишь представить, насколько высоко вздымаются кроны. Эти исполины выпивали все соки из земли, и потому под голыми пятками чувствовалась лишь колючая хвоя. Ни чахлого кустика, ни маленькой травинки не было на ровной сухой земле. Неестественная тишина давила на уши. Это место давно отвыкло от гостей. Поодаль в стороне треснула ветка. Этот звук тут же подхватило заскучавшее эхо. Воздух сгустился. Уходи. Но что-то тянуло меня вперед, в беспросветную тьму. Звук надломленной ветки прозвучал теперь совсем рядом. Или это все же игры эха? Послышался скрип. Лес стал медленно растворяться, скрываясь в темноте.
Скрип повторился. Половица. Я чувствовала, что упустила что-то необычайно важное, и, зажмурившись, старалась ухватить ускользавшее видение. Увы, его было не вернуть. Перевернувшись на другой бок, я огляделась. Костя сидел на своей кровати, быстро моргая и сжимая в руках нож. Взлохмаченный и невыспавшийся, он напоминал ежа, которого вырвали из зимней спячки. Ловчий прислонился к раме, осторожно выглядывая за занавеску.
– Прячется, зараза, – цокнул языком он. – Изгаляется.
Я еще не отошла от яркого сновидения, и мне потребовалось время прийти в себя и понять, что происходит. Растерев ладонями лицо и сняв остатки дремы, я переползла под ноги Александру и попыталась посмотреть, что привлекло внимание мужчины.
– Не лезь. Я ее не вижу, но она наблюдает за нами, – резко одёрнул меня Александр.
– А что…
– Замолкни наконец и послушай! – прошипел ловчий, наклонившись к моему лицу.
С улицы не доносилось ни звука. Я растеряно взглянула на Костю. Он взлохматил волосы и вытянул губы, собираясь засвистеть.
Порыв ветра ударил по стеклам. Я прислушалась к его мелодии и задрожала. Так могла бы завывать зимняя вьюга, звенящая обледенелыми линиями проводов и ударяющаяся о голые ветви деревьев, но услышать такое в августе было страшно. Пропал шелест листвы и трав, остался лишь вой, колко скребущийся по стенам. Нахлынула глухая беспросветная тоска. Чем дольше я вслушивалась в этот вой, тем больше слышала в нем детский плач.
Ловчий резко ударил по стеклу ладонью, вырывая меня из власти горестной песни.
– Ну что, все проснулись? – по щелчку пальцев загорелся фитиль огарка свечи. Ловчий улыбнулся, обнажив сломанный клык, и полез в рюкзак. Я зябко растерла плечи, радуясь маленькому теплому огоньку.
– Как насчет картишек?
– Сдавай, – устроился поудобнее Костя. – Жуть. Словно Сирин слетела.
– Не поминай, – тихо промолвил Александр. – Лучше вовек с ней не встречаться.
– Ты слышал Сирин? – обмирая, прошептала я.
– Сидел бы я тут, – хмыкнул мужчина, и его лицо болезненно скривилось. – Но кое-кого она у меня увела. Я выслеживал ту тварь три луны, а когда настиг, она даже рта своего поганого не успела раскрыть.
Я нервно схватила колоду и начала мешать.
Утро выдалось мрачным под стать моему настроению. Несмотря на все мои опасения, Мстислав выглядел отлично и уже не походил на недоусыпленную нежить. Я прихлебывала отвратительный на вкус растворимый кофе и вспоминала свой сон. Интересно, есть ли такое место в Темнолесье? Или в соседних княжествах? Ходила молва, что в Кудскогоре есть заповедные места, где не ступала нога ни человека, ни животного, ни нечисти.
Услышав свое имя, я встрепенулась:
– Что?
– Ты. Остаешься. В. Доме, – раздельно проговорил Александр. Он не сдержал пренебрежительной ухмылки, задевшей меня за живое. – Запрись, и чтоб нос не высовывала.
– Я не участвую в охоте? Но почему?
– Потому что я так сказал, – отчеканил мужчина, прилаживая к креплениям на бедре самострел.
– Ясь, дозволь, – Мстислав поманил меня на кухню. Дождавшись, пока я подойду, парень тряхнул руками, словно скидывая что-то с ладоней, и посмотрел мне прямо в глаза. – Я считаю, тут он прав. Будет лучше, если ты останешься здесь. Ты ведь видела, насколько опасно это существо. Дом надежно укрыт, я сам приложил к этому руку, и нам не придется волноваться за тебя.
– А ведьма?
