Ничего не скроешь от бдительных соседей. Я вежливо поблагодарила разговорчивую женщину и для отвода глаз направилась по указанному пути. Встреча с друзьями после самовольного побега из дома не сулила ничего хорошего. Возбуждение погони немного отпустило, и некстати проснулось противное чувство вины. Перед глазами всплыло лицо с мшистыми глазами, взволновано и с осуждением глядевшими на меня из-под смоляных нахмуренных бровей. Пообещала ведь, что шага из дома не сделаю. Ребята не успели уйти, как я сбежала. Такова цена моего слова? Чувствуя себя нашкодившим ребенком, я развернулась и побежала назад по гравийке, чтобы поскорее добраться до нашего участка. Очередной оклик пригвоздил меня к месту.
Внутри все кипело от эмоций. Я обернулась. Призрачная фигура девушки виднелась на границе леса, там, куда уже не проникал солнечный свет. Я отступила на шаг назад. Что-то было не так. До леса через поле примерно метров триста. Каждый раз, переваливаясь через чужой забор, я улавливала взглядом силуэт беглянки чуть впереди. Но как она смогла преодолеть это расстояние так быстро? Я, конечно, отставала, но не настолько же.
Желание с ней знакомится совсем пропало. На негнущихся ногах я отступила еще на пару шагов. Разные мысли лезли в голову. Почему она убегала? Что если она кого-то боялась? Или за ней следили? Что она хотела от меня?
Здравый смысл нашептывал, что нужно уходить. Девушка не двигалась с места. Словно почувствовав мои терзания, она вновь поманила. Жесты были резкими, словно она сильно нервничала или уже теряла терпение.
Я решила, что подойду к кромке леса и дальше ни шагу, и, шумно выдохнув, устремилась напрямик по высокой траве, не давая себе времени передумать. Прищурив глаза, я не сводила пристального взгляда с девушки. До нее оставалось шагов семьдесят. Я почти могла разглядеть ее лицо, скрытое под тенью листьев. Пятьдесят. Фигура не шевелилась, словно застыла. Тридцать. Глаза щипало от желания моргнуть. Она приподняла голову, я ускорилась, но вдруг, не заметив пустую стеклянную бутылку, споткнулась и потеряла равновесие.
– Зараза! – выдохнула я сквозь зубы и, выпрямившись, поняла, что опять проигрываю в погоне. Фигура спешно углублялась в лес. – Оксана, подожди!
Она вздрогнула и, не оборачиваясь, скрылась за стволами. В лицо словно плеснули кипятком, и я сжала зубы от злости. Да сколько можно убегать от меня?
Поправив ботинок, я пружинящим шагом отправилась за ней. В горле клокотал гнев, глаза застилала пелена бешенства, в ушах зашумело. В голове возник образ друзей, оставивших меня как досадную помеху дома, и в душе взыграла затаившаяся обида. Смеяна и Костя даже не посмотрели на меня, выходя вслед за ловчим. Неужели они и вправду считали, что я могу только мешаться под ногами и толку от меня никакого? Конечно, сказать это мне в лицо им духа не хватало. Лицемеры. Предатели. Ну ничего, я решила, что всем им докажу, что тоже чего-то стою.
Не рассчитав силы, я резко отвела от лица ветку орешника и услышала треск. Раздраженно отбросив отломившуюся палку наземь, я продолжила углубляться в лес. Над головой стонали стволы деревьев. Было в этом звуке нечто беспокойное, остерегающее. Под ногами жалобно хрустела хвоя и мелкий лесной сор, ботинки ударялись о выступавшие корни и соскальзывали с мокрой, покрытой мхом древесины. Я продолжала самозабвенно упиваться обидой, злостью и раздражением, которые как будто подстегивали меня, заставляя идти все дальше. Искренняя забота Мстислава казалось мне в тот момент злобной насмешкой, бесившей до дрожи.
– Посиди в безопасности, Ясмина, – кривляясь, передразнивала я друга. – Взрослые, сильные и умные люди во всем разберутся, а ты пока щи свари, а то все блины да блины. Я же так беспокоюсь о тебе…
В сердцах я пнула попавшийся на пути муравейник. Тело повело в сторону, и мне пришлось вцепится ногтями в сосну, чтобы удержать равновесие. Воздух с хрипом вырывался сквозь сцепленные зубы, мышцы лица подергивались, приподнимая уголки губ и морща нос. Я растерла свободной рукой щеку. Виски неприятно сдавило.
Оксана стояла у соседнего дерева. Руки безвольно свисали вдоль тела. Длинные пряди волос скрывали лицо.
– Так и будем бегать? – с трудом удалось выдавить мне. Слова порезали спазмированное горло сотней иголок, и я зашлась сухим кашлем.
Она стояла, покачиваясь в легком трансе, и вообще не обращала на меня внимания. Ветер бешено свистел и швырял в меня пригоршни воды с деревьев. Я опустила взгляд на подол ее юбки. Он был сухой и чистый.
Нестерпимый холод пробежал от кончиков пальцев до макушки, между ребер закололо от страха. Вокруг сильно потемнело. Наверное, ветер пригнал грозовые тучи. Я цеплялась за ствол руками и дрожала как осиновый лист. Судорога рябью прошла по лицу. Влажный воздух забил ноздри, грудная клетка дернулась в безуспешной попытке сделать вдох и замерла. Голова готова была расколоться от давления извне. Вибрирующий всхлип вырвался сам собой, разбив натянутую между нами тонкую нить.
– Оксана… – я облизнула немевшие губы.
