– Пойми, ты обязана вернуться домой целая и невредимая. Я желаю этого всем сердцем, и мне будет спокойнее, если ты останешься в безопасности.
Он взял меня за руку и придвинулся на шаг. Его раны полностью затянулись, оставив после себя лишь тонкие красные полоски, похожие на царапинки. Он молчал, ожидая моего ответа. Между бровей залегла глубокая морщинка.
– Хорошо, – я проглотила тяжелый ком, оцарапавший горло.
На лице Мстислава расплылась улыбка. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к моей щеке, но я уклонились. Подрагивающие пальцы зависли перед моим лицом. Я не выдержала неловкости ситуации и резко высвободила руку, уходя прочь от неприятного разговора и застывшего друга.
Стул жалобно крякнул, когда я с размаху уселась на него. Друзья молча собирались. Я внимательно следила, как Мстислав вешает на ремень вычищенную цепь. Кровь, что была на ней, ловчий будет использовать для обнаружения логова твари.
Изнутри медленно поднималась жгучая обида, с которой я безуспешно пыталась бороться. Пришлось закусить губу, сдерживая рвущиеся с языка колкие слова. Когда закрылась дверь, больше не сдерживаясь, я сорвала злость на стуле. От пинка он отлетел и разбился об угол печи. Бесцельно побродив по дому в попытках успокоиться, я остановилась возле окна. Голова гудела, и во рту пересохло.
Я резко отдернула занавеску, почти сорвав ее с петель, и замерла, как гончая, почуявшая цель. Рядом с сиреневым кустом пошевелилась тень. Я прижалась носом к стеклу, но ничего не происходило. Я была готова разбить окно кулаком. Ветер зашевелил ветви, но тень не колыхнулась. Солнечный свет померк, спрятавшись за облаками, и тень выдвинулась чуть вперед, обрисовывая очертания женской фигуры.
Девушка подняла голову и посмотрела прямо на меня. Убедившись, что я ее вижу, она призывно махнула рукой, и скрылась в зарослях.
Я закусила губу. Слава просил оставаться в доме…
Обида вновь расплавленным железом обожгла душу, и, повинуясь безрассудному порыву, я схватила плюшевую собаку со стола и вылетела за дверь.
Дожидаться меня девушка не стала – на это я и не рассчитывала. Поиск следов на влажной земле не принес результатов. Пришлось признаться: следопыт из меня никудышный.
Вдруг раздался негромкий окрик. Я покрутила головой и у заросшего колодца поймала взглядом тень, которая быстро передвигалась, удаляясь прочь со двора. Это было странно. Возможно, она просто не хотела разговаривать под окнами своего дома.
Тайны, окружавшие Оксану, вскружили мне голову. Я облизнула сухие губы и пригибаясь побежала за ней. Пришлось пробираться чужими огородами. Иногда я теряла свою провожатую из виду, но стоило мне лишь немного сбавить шаг, как она появлялась вдалеке и призывно махала рукой. На одном из участков мне придала ускорения злющая собака, выскочившая из-за парников. Белкой я взлетела на высоченный забор, от страха не сумев понять, успел ли пес вцепиться мне в одежду, и кулем рухнула по ту сторону, угодив аккурат в розовый куст. Удержаться от визга удалось с великим трудом. Чертыхаясь, я выползла из неохотно выпустивших меня ветвей и, усевшись на землю, зубами вытащила длинные колючки из ладоней. Расцарапанную кожу лица неприятно пощипывало. Мышцы ног и рук противно дрожали. Никогда не была поклонницей паркура, но сегодня, кажется, поставила первый личный рекорд. Настойчивый тихий свист снова подстегнул, не давая ни минуты передышки. Кряхтя, я двинулась дальше.
Казалось, что этой деревне не будет конца. Забор-двор, забор-двор. Некоторые дома и участки были настолько похожи, что я уже начала сомневаться, не бежали ли мы по кругу. Наконец, спрыгнув с очередного дряхлого забора и вымазавшись мягкой древесной гнилью, я оказалась на окраине села. С одной стороны высился частокол леса, с другой серой змеей извивалась дорога, а по центру вдаль уходило не засеянное, заросшее цветами, клевером и редкими кустиками дикое поле. Насколько я помнила, дорога вела в сторону деревни Нищево.
Девушки-тени нигде не было видно. Щурясь от света пробивавшихся сквозь облака солнечных лучей, я раздраженно оглядывалась по сторонам, похлопывая себя по бедрам. Из разнотравья вспорхнули вверх к серым островкам облаков маленькие птички. Чихая, завелся трактор, и на его рокот зашелся лаем сторожевой пес. Хлопнула калитка. Мимо меня прошла, позевывая, селянка. Она перешла дорогу и опрокинула ведро с грязно-коричневой жижей в канаву. Я передернула плечами и отошла в сторону.
– Эй! Ты ж с этих, городских! – бодро окликнула меня женщина. – А чего тут ходишь?
– Гуляю, – сквозь зубы процедила я.
– Отбилась? Так твои по северной стежке в лес пошли. Вон там, возле дома с колодцем синим налево сверни, а затем на перекрестке направо, аккурат на ту тропку и выйдешь. Машка сказала, что их Райка с полчаса назад видала. Ну, глядишь, догонишь.
