– Я же за ним целый год бегала! Проходу не давала! Мне стыдно было, а я ничего поделать с собой не могла. И вот, навязалась…
– Вита, послушай! – Лиза сглотнула ком, застрявший в горле, и продолжила, заглядывая Вите в глаза: – Он тебя любит. Ты совершенно напрасно мучаешь себя этими глупостями! Ты за ним год бегала, говоришь? А знаешь, что с ним было? Он же почти не спал! Так переживал, что даже похудел. До встречи с тобой это не человек, а одна тень была. А теперь он счастлив. И это благодаря тебе. Он прямо светится, когда на тебя смотрит!
– Ты правда так думаешь?
– Нет, я так не думаю. Я это каждый день своими глазами вижу. Он тебя любит. И перестань на пустом месте трагедию разводить! Ты за свое счастье должна каждую минуту Бога благодарить, а ты ерундой какой-то занимаешься. – Лиза хотела было еще добавить: «Не искушай судьбу», но не стала, а просто сказала: – Ну что, пойдем чай пить?
– Ладно, пойдем. И что это я в самом деле?.. Спасибо тебе. Ты мне как-то мозги прочистила.
Когда Сергей наконец появился, Вита не сказала ему ни слова упрека – только улыбалась, ластилась и с обожанием заглядывала в глаза, а Лиза вдруг испугалась, она подумала, что рано или поздно Вита останется одна – конечно, Сергей Валентинович уйдет первым, все-таки он старше на двадцать пять лет! И как Вита это перенесет? Улучив момент, она подошла к Сергею:
– Сергей Валентинович, я хочу кое-что вам сказать. Не могли бы вы заранее предупреждать Виту, что задержитесь? Она очень переживает. – И торопливо договорила, видя, как Сергей сдвинул брови: – Сегодня она весь вечер простояла у окна, дожидаясь вас. И даже плакала!
Сергей некоторое время мрачно смотрел на взволнованную Лизу, потом сухо сказал:
– Я буду иметь это в виду, спасибо. – И добавил, усмехнувшись: – Забавно, что это говорите именно вы. Вы же не выносите Виту.
– С чего вы это взяли? – воскликнула Лиза. – Я очень тепло отношусь к Витоше.
– Ну-ну, – усмехнулся Сергей и вышел в коридор, откуда тут же донесся визг и смех Виты. Он неожиданно поймал ее, выходящую из ванны, и подхватил на руки. С тех пор Сергей всегда предупреждал жену о своих возможных задержках и слегка ослабил натяжение того «поводка», на котором ее держал: конечно, он делал это сознательно, но слегка перестарался. Вите сразу стало легче, но с наступлением беременности она снова начала впадать в душевную «мряку», как она это называла. И хотя Лиза относилась к Вите гораздо мягче, чем раньше, она все-таки вздохнула свободно, когда та вернулась к отцу. И сейчас, засыпая в обнимку с котенком, которого они почему-то решили назвать Трофимом, Лиза снова задумалась о Вите: как-то она справляется, совсем одна? Здесь они нянчили Мариночку в шесть рук, а там один отец в помощниках. Может, отдала в ясли?
Вита справлялась. Она окончательно бросила учебу, нашла необременительную работу неподалеку от дома, постриглась, начала новую жизнь. Ни с какими яслями она не стала связываться: Аночка с радостью вызвалась помогать, ее дети выросли, муж умер… Далековато ездить из Медведкова, ну да ничего – и переночевать иногда можно. Так что помощница у Виты была. Вита старалась так заполнить свою жизнь, чтобы к ночи падать от усталости: она вычистила квартиру, разобрала книжные шкафы, перемыла всю посуду и перестирала всю одежду. Она убиралась каждый день и даже иногда мыла лестницу в подъезде, все шесть этажей. В доме царила идеальная чистота и порядок. Вита сознавала, что в этом есть что-то маниакальное, но ничего не могла с собой поделать.
А Николай так толком и не оправился. Он по-прежнему преподавал и продолжал готовить свой учебник, но в обыденной жизни путался, то и дело забывая какие-то мелочи. Он сознавал эту свою слабость и писал сам себе напоминания, развешивая листочки по всей квартире. «Ой, что-то совсем плох наш Аристафович!» – вздыхала Аночка, а Вита только хмурилась. Главная путаница была по поводу Верочки, Виктории каждый раз приходилось напоминать ему, что мама умерла. Иной раз Николай, умиленно глядя на внучку, говорил: «Витоша совсем большая стала, правда, Верочка?» – И Вита, переждав мгновенный спазм боли, нежно ему отвечала: «Да, папочка, Марина подросла», а он растерянно моргал, чувствуя неловкость, но не понимая почему. И видя, как отец силится вспомнить, что произошло, и страдальчески морщится, Вита с силой вонзала ногти в ладонь, сознавая: это наказание она заслужила.
Николай скончался после второго инсульта, когда Мариночке исполнилось четыре. Похороны были многолюдными, с долгими прочувствованными речами и множеством венков. Поминки организовали на кафедре, и Вита, посидев там немного, уехала домой, чтобы отпустить Аночку. Потом она машинально вымыла полы, рассеянно собрала игрушки, разбросанные дочкой, – та увлеченно рисовала цветными карандашами, подаренными Аночкой, на оборотах черновиков дедовой диссертации, выбросить которые у Виты не поднялась рука.
