Реган долго осматривала инструменты и наконец выбрала палку. Она была довольно длинной, но тонкой – тоньше карандаша. Из всех орудий, которые Реган достала из своего «волшебного мешочка», это выглядело невиннее всего, но по спине Дороти все равно побежали мурашки.
– Знаешь, что такое «бастинадо»? – Реган поднесла палку к свету, и серебристый наконечник вспыхнул в его лучах. – Это орудие пытки используется с древнейших времен. Жертву разувают, стягивают с нее носки и бьют прямо по босым ногам.
Реган демонстративно постучала тонкой палкой по ладони, обтянутой перчаткой. Орудие звонко хлестнуло по коже, точно плеть.
– Просто, но как эффективно, – продолжала она, улыбаясь под тонкой маской. – Если верить документам, впервые бастинадо применили в Европе в 1537 году. А в Китае этой штучкой пользуются с 960-го.
Дороти сглотнула. Достаточно было лишь посмотреть на тонкую палку, и казалось, будто она уже впивается в нежную кожу ее стопы. Дороти представилось, как кожа рвется под ударами, как кровь сочится меж пальцев ног.
Она облизнула губы, чтобы те перестали дрожать.
– Говорю же, я ничего не знаю. Сколько ни бей меня этой штукой, это не поможет.
Реган посмотрела на Элизу и Донована и коротко кивнула. Какой-то глубинный, животный инстинкт, живущий внутри Дороти, тотчас пробудился к жизни. Ей вдруг стало плевать на то, что другие заметят ее страх. Она вскочила с кровати и медленно отступила к двери…
Но циркачи среагировали быстро. Элиза схватила ее за плечи, не дав сбежать.
Дороти дернулась в сторону.
– А ну отпусти!
Но тут на нее навалился Донован. Он скрутил ей руки. Она почувствовала, что ладони у него вспотели. И это наблюдение ясно дало ей понять: это все не шутки. Даже Донован сам не свой от страха, а ведь вовсе не его тут пытать собрались.
Она судорожно вздохнула, но вдох застрял где-то в горле. Никогда еще ее не подвергали пыткам. И что-то ей подсказывало, что едва ли она выдержит их стойко.
Дороти подумала, что можно вырваться из рук Донована, если отвлечь его и проворно отскочить в сторону, но ведь придется еще пройти мимо Элизы, Реган и Мака. Это бессмысленно.
– Обувь с нее снимите, – приказала Реган, продолжая осмотр палки, точно выискивая на ней изъяны.
Дороти швырнули на кровать, грубо стянули с нее ботинки. Она вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся ее босых стоп, но сумела сдержаться от слез и просьб о пощаде. Ни к чему радовать этих негодяев.
Реган прислонила палку к подошвам стоп Дороти. Та почувствовала каждый заусенец на дереве, напрягла мышцы, ожидая, что вот сейчас палку возьмут в руки и на нее обрушится удар…
Но Реган только склонилась к ней и прошептала – так тихо, что Дороти пришлось напрячь слух, чтобы разобрать ее слова:
– Мне тут сказали, что у тебя есть друзья. Люди, о которых ты переживаешь.
Дороти зажмурилась.
– Не надо.
– Чандра, Уиллис, Зора. Правильно? – Она цокнула языком. – Вот ведь печально будет, если с ними что-то случится.
Дороти не ответила, и тогда Реган быстро разогнула запястье и ударила ее палкой по ногам. Послышался громкий щелчок. Когда дерево впилось в кожу, Дороти поморщилась и испуганно всхлипнула. Но удар оказался не таким болезненным, как она ожидала. Видимо, Реган решила оставить самую страшную боль на потом.
– Мне сходить за ними? – спросила Реган. – Или сама ответишь на мои вопросы?
Она склонилась к Дороти – так низко, что до ее маски теперь оставалось всего несколько дюймов. За маской почти ничего не было видно – ничего, кроме черных бесстрастных глаз.
Реган понизила голос и промурлыкала, точно говорила с возлюбленным:
– Кто твои сообщники, Лисичка?
Дороти сжала губы.
– Принцесса… Мария, – задыхаясь, произнесла она.
Реган нахмурилась, завела руку назад, и Дороти уже приготовилась к новому удару по ногам…
Но тут дверь в номер с грохотом распахнулась, и у самой щеки Дороти просвистела пуля – так близко, что порох едва не обжег ей кожу. Донован и Элиза тут же выпустили пленницу, пригнулись, шепотом отпуская ругательства, и выхватили свои пистолеты. Дороти хватило времени лишь на то, чтобы закрыть лицо руками, а потом началась ожесточенная перестрелка.
Дороти обхватила руками колени, с тревогой дожидаясь, что же будет дальше. Она не знала, кто ворвался в комнату и чего он от нее хочет. И если совсем откровенно, она сомневалась, что ей
