Дороти видела, как Элиза замахивается для последнего удара, и на секунду зажмурилась. Послышался треск – треск
Дороти прикусила кулак, чтобы не закричать. Ей вдруг показалось, что она вернулась домой, чтобы разыграть по материной указке очередную аферу. Словно ее заставили произносить чужие слова, разыгрывать сцены, вместо того чтобы принимать решения самостоятельно, быть актрисой в спектакле, над которым у нее нет никакой власти.
На глаза навернулись слезы, и Дороти зажмурилась. Ее страшно злило, что есть вещи, которых она не может изменить, злило, что вся ее сила сокрыта лишь у нее в сознании.
Но сильнее всего она возненавидела путешествия во времени.
Дороти удостоверилась, что Зора еще дышит, и оттащила ее подальше от края пристани.
– Прости, что бросаю тебя здесь, – сказала она, убрав с лица Зоры упавшую на него косичку, – но ты все равно едва ли была бы в восторге от встречи со мной.
Зора со стоном пошевелилась. Вдали послышались голоса, а потом и шаги. Скоро сюда кто-то явится, и Зору найдут. А Дороти есть чем заняться.
Она вернулась в «Фейрмонт» с огромной осторожностью, прячась среди теней, как и всегда. Сейчас ей как никогда важно было, чтобы ее не сцапали.
Она знала, куда Мак утащит Эша, поэтому нисколько не удивилась, когда увидела его лодку у старого фейрмонтского гаража. Она спряталась в полумраке и подождала, пока Фигляры поднимут Эша по лестнице и запрут в пустом номере. Чуть погодя она последовала за ними. В мрачном, промозглом коридоре уже никого не было.
По ее воспоминаниям в следующие несколько часов произойдет вот что: Мак поднимется в номер и будет истязать Эша, пока они с Романом не придут к нему поговорить. Тогда – и только тогда – у нее получится попасть в номер и освободить его. Вот какой сценарий им всем уготован. Она видела его своими глазами и хорошо помнила.
И потому стала ждать, разглядывая обои, отходящие от стены. Все мысли были о крови. О крови Эша, которая прольется всего через несколько минут, когда Мак начнет свои пытки. О крови, которая окрасит волны красным, когда она его убьет. О крови всех жителей города – тысяч и тысяч людей, – которая потечет рекой, если она ничего не предпримет.
Сколько крови. Невыносимо много. Ее будущее пропитано ею.
Ей вспомнились аферы, которые они проворачивали с матушкой. Сколько часов она просиживала вот так, дожидаясь, пока жертва покажется на улице или в ресторане, мысленно репетируя свои реплики, зная, что, если она добавит хоть одно слово
Она нахмурилась, по новой прокручивая в голове эту мысль. А ведь она еще не смотрела на ситуацию под таким углом. В аферах – когда общаешься с жертвой – важно контролировать все переменные, чтобы добиться желаемого результата. Но путешествия во времени сильно от них отличаются… тут ведь
От этих мыслей у нее даже голова разболелась. Она пришла к выводу, что, когда имеешь дело с путешествиями во времени, куда проще понять их логику, если сперва действовать, а уже потом анализировать узнанные факты.
– Главное – это настоящее, – прошептала Дороти. Заглянула за угол – никого. В коридоре было пусто и тихо. Издалека не доносилось ни голосов, то слабевших, то крепнувших, ни шагов.
Если ее теория верна, то неважно, что она сейчас выкинет: продолжит ли прятаться у стены, попытается ли освободить Эша или начнет танцевать вальс в коридоре. Сейчас ее не поймают, потому что не поймали
Дороти тенью скользнула по коридору и опустилась на колени у двери Эша, чтобы получше рассмотреть замок. Но не успела она это сделать, как в глубине отеля послышался стук двери.
Она замерла и навострила уши.
По лестнице кто-то зашагал все громче и громче.
Дороти юркнула за угол, где пряталась прежде. Она не знала, что и думать.
Ей казалось, что она вот-вот сделает какое-то новое открытие, придет к тому, о чем никто прежде не думал, но всякий раз, когда она подбиралась к нему вплотную, оно терялось в омуте мыслей.
