Темный карнавал полностью

– Слышишь, Джо, обязательно спустись и проследи за работой. Если не проверять, они могут протянуть с починкой и месяц, и два! – Она подняла на него взгляд. – А лучше всего иди прямо сейчас – ты все равно ничего не делаешь.

– Ладно, пойду спущусь, – сказал он.

– Я спущусь вместе с тобой. Хочу купить журналов.

– Думаю, в таком городке ты вряд ли отыщешь американские журналы.

– Что, мне уже и посмотреть нельзя?

– Между прочим, у нас не так много денег, – сказал Джозеф, – мне бы не хотелось связываться с банком и телеграфом. Только лишняя возня и трата времени.

– Но на журналы-то, я надеюсь, денег хватит? – спросила Мари.

– Ну, на парочку хватит.

– На столько, сколько я захочу! – с жаром сказала Мари, откинувшись на кровать.

– Господи, но у тебя же в машине чертова уйма этих журналов – Post, Collier, Mercuries, Atlantic Monthlies, Barnaby, Superman! Ты же не прочитала в них и половины статей!

– Но они же старые, – сказала она, – я их уже все просмотрела и хочу новые… Когда сразу просмотришь, становится уже не…

– А ты попробуй не просматривать, а читать их, – перебил ее Джозеф.

Когда они спустились на площадь, уже совсем стемнело.

– Дай мне несколько песо, – сказала она, и Джозеф протянул ей деньги, – и научи, как спрашивать по-испански про журналы.

– Quiero una publicacion Americano (мне нужна американский журнал), – сказал он, не прекращая ходьбы.

Мари, запинаясь на каждом слове, повторила за ним фразу и прохихикала:

– Спасибо.

Он зашагал по направлению к техстанции, а она завернула в ближайшую Farmacia Botica[81]. Все разложенные там журналы были чужих цветов и имели чужие названия. Быстро пробежав глазами заголовки, Мари взглянула на старичка, сидящего за прилавком.

– У вас есть американские журналы? – спросила она по-английски, не решившись заговорить с ним по-испански.

Старик уставился на нее.

– Habla Ingles (вы говорите по-английски)? – спросила она.

– Нет, senorita.

Она попыталась подобрать нужные слова.

– Quiero… нет! – Она запнулась и начала снова, – quiero… Americano… э-э-э… жюр-на-ло?

– Нет, senorita!

Мари всплеснула руками – как будто клацнули челюсти большого рта. Рот ее открылся и снова закрылся. Между нею и магазином словно была невидимая завеса. По одну сторону – она, а по другую – все эти смуглые глинобитные человечки, которым она ничего не может сказать и от которых невозможно добиться ни одного понятного слова. Целый город людей, которые ничего ей не говорят и которым она тоже ничего не может сказать (а если и говорит, то краснеет от смущения и стыда). И вокруг, на километры – одна только пустыня, и ее дом – где-то далеко-далеко, в другой жизни.

Она резко повернулась и вышла.

Одну за другой обходила она лавки, и везде на обложках были или кровавые бои быков, или трупы убитых, или слащаво-приторные священники. Наконец в каком-то магазинчике ей попались три жалких Post, и она тут же с шумом и смехом купила их – при этом оставила продавцу щедрые чаевые.

Прижав заветные Post к груди, Мари бегом побежала по узкому тротуару, перепрыгнула через сточную канаву, быстро перешла улицу, что-то напевая, вспрыгнула на следующий тротуар – и побежала дальше. Крепко прижимая журналы к груди, внутри себя она тайно улыбалась и бежала, бежала все быстрее. Глаза ее были полузакрыты, ноздри вдыхали пропахший углем воздух, уши щекотал теплый ветерок…

Луч звезды блеснул на позолоте греческих статуй Оперного театра. А мимо Мари проковылял какой-то мужчина – на голове он нес большую корзину, полную буханок хлеба.

Она посмотрела на мужчину, на корзину у него на голове и внезапно застыла. Улыбка разом погасла в ней, руки, державшие журналы, разжались… Мужчина шел и бережно придерживал корзину одной рукой – а другой размахивал при ходьбе. Журналы выскользнули у Мари из пальцев и рассыпались на тротуар. Она скорее бросилась подбирать их. Затем в одну секунду домчалась до отеля и буквально взлетела по лестнице.

Она сидела в номере. По обеим сторонам от нее и полукругом впереди стопками лежали журналы. Мари окружила себя ими, как крепостной стеной с опускными решетками из слов. Это были старые журналы, те, что она купила и пересмотрела раньше, и они годились теперь лишь для постройки внешней стены. А вот три только что купленные номера Post она взяла к себе внутрь и заботливо уложила на колени. Она даже не решалась открывать их, предвкушая, как будет читать и читать их голодными глазами, и дрожащими руками переворачивать страницы, и опять читать… Она открыла первую страницу. Да-да, читать медленно, строчку за строчкой, страницу за страницей. Все до запятой, до малейшего оттенка цвета. А еще (она улыбнулась, вдруг осознав это) осталось несколько лакомых кусочков в старых номерах из «крепостной стены» – рекламы и карикатуры, которые она пропускала, оставляя на потом.