Темный карнавал полностью

– Дуглас! – У него за спиной неожиданно обнаружилась ковыляющая по холлу бабушка. – Здравствуйте… – сказала она незнакомцу. – Заходите. И сразу поднимайтесь наверх. А на мальчишку не обращайте внимания.

– Ничего. Все в порядке… – Не улыбнувшись, мужчина резко шагнул в дом.

Дуглас внимательно следил за тем, как они поднимаются, слышал, как бабушка подробно описывает удобства комнаты на втором этаже. Об пол наверху грохнул чемодан – и вскоре после этого бабушка спустилась вниз. Взяв из шкафа белье, она навалила его на Дугласа и отправила его в только что сданную комнату.

Дуглас застыл в дверях. Комната преобразилась, хотя мужчина пробыл здесь всего минуту. На кровати лежала соломенная шляпа. У стены стоял прислоненный зонтик, похожий на дохлую летучую мышь с черными крыльями (при виде нее Дуглас моргнул от испуга). В центре комнаты стоял мужчина, а у его ног лежал чемодан.

– Вот… – Дуглас декорировал кровать постельным бельем. – Едим мы ровно в двенадцать, и если вы не спуститесь, то суп остынет. Бабушка его сразу приносит, поэтому он всегда остывает.

Мужчина отсчитал десять пенни и со звоном сбросил их Дугласу в карман курточки.

– Будем друзьями, – сказал он.

Странно: у мужчины не было никаких других денег, кроме пенни. Очень много пенни. Ни серебряных монет, ни даймов, ни квотеров[56]. Только новенькие медные пенни.

Дуглас поблагодарил его.

– Я поменяю их на дайм и положу в свой десятицентовый банк.

– Копите деньги, молодой человек?

– У меня уже шесть долларов и пятьдесят центов. Теперь – шестьдесят. Это на поездку в лагерь в августе.

– Мне пора умываться, – сказал высокий незнакомец.

Как-то раз Дуглас проснулся среди ночи, потому что на улице началась гроза. Сначала дом зашатался от холодного ветра, потом в окна ударил дождь. А потом за окном бесшумно сверкнула молния и прямо с ней вместе – ужасный раскат грома. Это было так страшно, что Дуглас запомнил этот страх. Страх, когда ты видишь свою комнату в мгновенно вспыхнувшем свете, и она вдруг кажется тебе пугающей и чужой.

То же самое было и сейчас, в этой комнате. Дуглас стоял, смотрел на незнакомца – и комната уже не была прежней. Она неуловимо изменилась из-за того, что этот человек (быстрый как молния) пролил на нее свой свет. Дугласу это не понравилось.

Дверь закрылась у него перед носом.

В картофельном пюре – вниз-вверх, вниз-вверх – орудовала деревянная вилка. Мистер Коберман (так его звали), когда бабушка позвала его к обеду, пришел со своими приборами: деревянной вилкой, ножом и ложкой.

– Миссис Сполдинг, – тихо сказал он. – Это мои личные столовые приборы. Пожалуйста, используйте их. Сегодня я пообедаю, а с завтрашнего дня буду только завтракать и ужинать.

Бабушка суетилась вокруг да около, занося дымящиеся кастрюли – с супом, с фасолью и картофельным пюре. Хотела произвести впечатление на нового постояльца. Дуглас же сидел и громко лязгал по тарелке столовым серебром (с того момента, как заметил, что мистера Кобермана это раздражает).

– А я знаю один фокус, – сказал Дуглас. – Смотрите.

Он поддел ногтем зубец вилки – и стал, как фокусник, указывать на разные участки стола. И оттуда, куда он указывал, раздавался вибрирующий металлический звук, похожий на голос потусторонних сил. На самом деле все было элементарно. Он просто незаметно нажимал рукояткой вилки на столешницу. И от дерева, как от резонатора, шла вибрация. А получалось, будто это какое-то волшебство.

– Вон туда… вон туда… и вот сюда! – восклицал Дуглас, радостно дергая вилку.

А потом указал на суп мистера Кобермана – и гул донесся прямо из него.

Землистое лицо мистера Кобермана стало жестким, неприятным и каким-то ужасным. Скривив губы, он оттолкнул миску с супом и откинулся на стуле.

Появилась бабушка.

– Что случилось, мистер Коберман?

– Я не могу есть этот суп, – сказал он.

– Почему?

Мистер Коберман посмотрел на Дугласа.

– Потому что я сыт. Спасибо.

Мистер Коберман извинился и пошел наверх.

– Ну что еще ты учинил? – накинулась на Дугласа бабушка.

– Ничего. Ба, а почему он ест деревянными ложками?

– Ну какое твое дело! Господи, когда же ты опять пойдешь в школу?

– Через два месяца. Почти.

– О боги… – сказала бабушка.

По дороге на второй этаж – большое, залитое солнцем окно. В его переплет вставлены разноцветные стекла, каждое величиной примерно с книжку. Оранжевые, фиолетовые, синие, красные, зеленые. А еще желтые и ужасно красивые бордовые.

Обычно под конец дня, когда через них било солнце, падая на лестничную площадку и скользя по перилам лестницы, там начиналось волшебство. И Дуглас как зачарованный стоял у окна и смотрел на мир сквозь разноцветные оконца.

Сейчас будет голубой мир. Дуглас прижался ноздрями к голубому стеклу и увидел голубое-голубое небо, голубых людей, голубые автомобили и рыскающих по улице голубых собак.

А теперь (Дуглас поменял стекло) будет янтарный мир. Вон бегут две лимоновые женщины – прямо как дочери Фу Манчу[57]. Дуглас хихикнул. В этом стекле даже солнечный свет был как золото или как будто растопили большую ириску и разлили ее по всему дому…