Домой мы вернулись под утро. Точнее, в четыре утра по местному времени — в разных мирах время течёт по-своему, и пока мы резались с костяными тварями у белкусов, тут прошла целая ночь. Я едва добрёл до спальни, вышел из доспехов тенями и рухнул на кровать, вырубившись мёртвым сном.
Проснулся уже к обеду от запаха кофе. Ариэль принесла поднос прямо в спальню — заботливая моя инферна. Сама уже давно встала и выглядела свежей, как роза, хотя спала всего несколько часов.
— С возвращением, герой, — улыбнулась она, подавая мне кружку. — Как спалось?
— Как убитому, — проворчал я, делая первый глоток. — А где все остальные?
— Лекса в библиотеке медитирует над какой-то книгой. Аня ещё дрыхнет. А вот раненые ждут тебя в крипторе.
— Ага, — кивнул я. — Но они там в безопасности. В крипторе им ничего не грозит, — заметил я. — Время там не идёт, им хоть неделю можно висеть. Так что нам спешить некуда. Работа предстоит тяжёлая, лучше как следует выспаться.
— Именно, — согласилась Ариэль. — Кстати, девчонки весь вчерашний день только о приёме и говорили. Платья, наряды, украшения… Ты бы слышал, какие планы у них на завтра!
Ага, приём. Императорское награждение героев. Для меня — просто очередная обязаловка, а для девчонок — событие года.
ㅤ
К трём часам мы собрались в ротонде. Все выспавшиеся, собранные и готовые к тяжёлой работе. Лекса, закатав рукава и сосредоточенно нахмурившись. Нага с двумя другими инфернами-целительницами. Аня с капельницами и шприцами — наша единственная медсестра. Маг воды с заранее приготовленными канистрами с тёплой чистой водой, готовая к работе.
Воздух в ротонде казался плотнее, наэлектризованнее. Идеальные условия для тонкой работы.
— Ну что, приступим? — спросил я.
— У нас семнадцать тяжелораненых, — напомнила Лекса. — За день всех не осилим.
— Ничего страшного, — пожал я плечами. — Часть оставим на завтра.
Я достал из криптора первую раненую и подвесил её в воздухе телекинезом. Тара из пятого взвода — левая рука оторвана по плечо, грудная клетка разворочена костяным клинком.
Лекса мгновенно накинула на инферну своё благословение, удерживая душу в изуродованном теле.
— Держу, — сообщила она. — Душа стабильна.
Я мгновенно, тенями, снял с девушки остатки доспеха и одежды. Нага тут же коснулась лба раненой, погружая её в магическую кому.
— Готово, — доложила она. — Боли не почувствует.
Маг воды подошла и начала омывать тело от грязи и крови. Нужно было видеть, с чем работаем.
Аня осторожно воткнула иглу в вену на правой руке.
— Ставлю подпитывающий раствор, — сообщила она.
Теперь моя очередь. Сначала тени — нащупал осколки в теле, начал их доставать. Костяной клинок расколол три ребра, один в миллиметре от сердца.
Осторожно, по кусочку, извлекал то, что иначе как разрезав ещё больше, не достанешь. Сантиметр за сантиметром, не торопясь.
— Закончил с осколками, — сообщил я. — Теперь энергетика.
Переключился на астральное зрение. Через разорванные энергоканалы утекала энергия, которой щедро напитывала девушку Лекса. Тут требовалась ювелирная работа. Найти оборванные концы каналов, сопоставить их, сплавить воедино волей, силой собственной души.
Пока я работал с энергоканалами, третья целительница пыталась приживить оторванную руку. Приставила её к культе и направила поток целительной магии.
— Рука ещё не отмерла, — проговорила она, сосредоточенно хмурясь. — Попробую прирастить.
Работали молча, каждый занимаясь своим делом. Я держал инферну в воздухе телекинезом, пока все остальные колдовали над ней. Только когда её состояние стабилизировалось — сердце забилось ровно, лёгкие заработали, энергосистема восстановилась, — мы передохнули.
— Скорая ждёт, — сообщила Аня. — Отвезут в госпиталь егерей, там доделают.
Я кивнул и сел на ступеньки лестницы, ведущей в казарму. Одна готова. Шестнадцать впереди.
«Пятерых я не сберёг, — подумал я. — Их награды найдут их семьи. Я прослежу. А этих — этих я вытащу. Всех. До единой».
— Следующая, — сказал я, поднимаясь.
К вечеру мы управились с восемью самыми тяжёлыми. Остальных оставили на завтра.
— Хватит на сегодня, — решил я. — Все устали.
ㅤ
Утром мы закончили с остальными ранеными, и к обеду последнюю увезли в госпиталь. Устали, как собаки, но довольные — всех спасли.
После обеда я заглянул в лабораторию. Дед с Яной склонились над ацтекской плитой. Пожелавшая накануне остаться с нами Диля, сидя на плече у девушки, что-то азартно щебетала ей на ухо.
— Ну что, есть прогресс? — поинтересовался я, наливая кофе.
— Чем разговоры разговаривать, давай покажу, — хмыкнул патриарх, тыкая пальцем в мониторы. — Смотри сюда, внук. Вот снимки. В лаборатории — мёртвый камень. А теперь глянь на замеры в разломе. Светится, как новогодняя ёлка!
На экране артефакт выглядел как сложная схема. Я взял в руки небольшую прозрачную, как стекло, многоугольную пластину — «ключ».
— Как будто детекторный приёмник, — заметил я. — Без сигнала, а в нашем случае без фона разломной энергии — просто кусок камня. Но вот как его на другую волну настроить…
