И Фрейя побежала, собрав все силы, на какие была способна.
Она открыла глаза, но это ничего не изменило.
В комнате царила темнота. Фрейя не смогла бы угадать ни день, ни час. Она лежала, глядя в никуда, позволяя себе медленно возвращаться к жизни. Послышался звук – то ли звонок в дверь, то ли трель телефона, – но, когда туман сна начал рассеиваться, она поняла, что, должно быть, ей это приснилось. Забавно, потому что она отчетливо помнила свой сон. Тот, что снился ей теперь каждую ночь.
После событий в Йеснаби прошла, наверное, неделя. Фрейя проспала Рождество и не возражала против того, чтобы проспать и Хогманай. Она знала, что сказала бы по этому поводу Хелен, но у нее не было сил переживать из-за такой ерунды. Том тоже расстроился бы; ведь это их первое Рождество на Оркнейских островах, а она все испортила. Это беспокоило ее куда больше. Еще одна трещина, которую ей предстояло заделывать. Они все еще не прояснили ситуацию, отчего в воздухе будто висел густой запах гнили – так разлагались их отношения. Она хотела сделать первый шаг, хотела так много всего сказать, но подходящие слова не шли на ум. Как и все остальное, это тоже требовало усилий. Ее веки снова поползли вниз, когда из коридора донеслось поскуливание.[56]
Этот пес всегда все знал.
Из-под двери прокрался лучик света. Заскользил по полу и стенам, когда дверь приоткрылась. Том просунул голову внутрь. Фрейя слышала напряженное дыхание Луны – должно быть, Том держал собаку за ошейник, чтобы она не бросилась к ней и не зализала до полусмерти.
– Ты проснулась?
– Нет. – Она надеялась, что он услышал улыбку в ее голосе.
– К тебе кое-кто пришел.
– Кто?
При виде Фергюса, сидящего за кухонным столом, паника охватила все ее тело, от корней волос до кончиков пальцев. Должно быть, на берег вынесло труп, или нашелся свидетель того, что она натворила, и Фергюс пришел арестовать ее. Но вскоре она поняла, что дело не в этом. Что-то изменилось в его внешности – исчезла щетина. Он побрился, и мешки под глазами стали менее заметными. Когда она вошла, мужчина встал из-за стола, как будто хотел обнять ее, но потом передумал и вместо этого просто улыбнулся.
– Как ты себя чувствуешь?
– Устала.
– Я заходил к тебе несколько дней назад, Том сказал, что ты спишь. Спишь с тех пор, как…
Фрейя лишь кивнула.
Ее взгляд упал на картонную коробку, стоявшую на стуле рядом с Фергюсом. Будучи явно не из числа тех, что они привезли с собой, она выглядела старой и невзрачной. Даже на расстоянии Фрейя почувствовала запах пыли, как будто коробка сто лет валялась забытой где-то на чердаке. Фергюс снова сел, и Фрейя устроилась за столом напротив него.
– Я, пожалуй, возьму Луну на небольшую прогулку, чтобы вы могли спокойно поговорить, – предложил Том.
Фрейя хотела сказать ему, что в этом нет необходимости, но слова так и не слетели с языка.
Фергюс тоже не стал возражать. Он кивком поблагодарил Тома, и тот поцеловал Фрейю в лоб, затем схватил свое пальто, фонарик, собачий поводок с крючка у задней двери и свистнул Луне, которая, неуверенно взглянув на Фрейю, потрусила за ним.
Фергюс немного подождал, пока он уйдет.
– Похоже, тебе не помешала бы чашка чая. – Он поднялся, взял чайник, чтобы налить воды. – Подумал, тебе будет интересно узнать, что Ола Кэмпбелл очнулась.
Известие пробудило в ней легкую искру. Фрейя подняла взгляд.
– Еще пару дней назад. – Фергюс включил чайник и начал шарить по шкафчикам в поисках чайных пакетиков. – Врачи говорят, что пуля не задела никаких жизненно важных органов. С ней все будет в порядке.
– Справа.
– Прошу прощения?
– Чайные пакетики, – указала Фрейя. – Шкафчик справа.
В животе снова затянулся знакомый узел. Что Ола расскажет полиции теперь, когда пришла в сознание? И совпадет ли это с тем, что изложила Фрейя в своем заявлении?
– Она говорит?
– С некоторыми. Но не со мной. – Фергюс усмехнулся, но тотчас снова посерьезнел. – Полагаю, я не могу винить ее, учитывая тот удар, который только что был нанесен нашей репутации. Джилл Ирвин, должно быть, в восторге.
Фрейя не могла об этом знать: она еще не заходила в редакцию. Хотя коротко поговорила с Кристин, когде та приходила забрать дневник Олы, чтобы вернуть его матери. Кристин сказала, что Фрейю ждут на работе в любое время, как только она почувствует, что готова вернуться. И об этом тоже предстояло поговорить с Томом, чего она страшно боялась.
– Официально твой контракт никто не расторгал. Что касается нашей бухгалтерии, ты по-прежнему числишься в списке сотрудников, – добавила Кристин. – И поскольку тот, кто заявил, что ты уволена, теперь горит в аду, думаю, можно с уверенностью сказать, что работа по-прежнему твоя, если ты этого хочешь?
Судьба газеты теперь, после смерти Алистера, оставалась неясной, но у Фрейи не хватило бы сил беспокоиться еще и об этом.
