Объехав пять гостевых домов, я подумываю изменить планы. Все дома либо закрыты на зиму, либо полностью забронированы. Туристы приезжают на Рождество. Какого черта их тянет сюда? Ностальгией по этим местам я не страдаю. И у меня нет никакого желания возвращаться, но мною дано обещание, и его надо сдержать. Даже не закрывая глаз, я вижу до боли знакомое лицо из новостных репортажей, но его тут же сменяет имя с того листка. Семнадцать лет я готовлюсь к этому, и одно-единственное имя – все, что у меня есть, чтобы добиться задуманного. Мне следовало сделать больше, нельзя было сдаваться, увлекшись глупыми идеями о том, чтобы устроить свою жизнь. Все мои шансы на счастье разрушил тот, чье имя нацарапано на этом клочке бумаги. Он, а с ним и другие. Черт, даже не знаю, сколько их, других, но, раз уж я здесь, сделаю все возможное, чтобы выяснить это.
Он мне расскажет.
В шестом гостевом доме я даже не утруждаю себя стуком в дверь. Это большой деревянный дом недалеко от Хоутона, но, пожалуй, все равно слишком близко к Стромнессу. Когда я подъезжаю по гравийной дорожке, ни в одном окне не горит свет. Я останавливаюсь, глушу двигатель. Во дворе припаркована машина; еще один горемычный путник. Я бросаю взгляд на часы. Всего-то начало десятого, но кажется, что уже ближе к полуночи. Тишина здесь такая плотная, что становится тревожно, как будто сами острова затаили дыхание. Передо мной возникает образ Диггера в комнате отдыха с телевизором, включенным так громко, что, наверное, даже отсюда его можно услышать. Я почти скучаю по нему. Какого хрена я здесь делаю? И как собираюсь провернуть это? Уже не в первый раз испытываю острое желание послать все к чертовой матери, развернуться и отправиться восвояси.
Белый свет галогенных ламп проникает сквозь ветровое стекло.
Я поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза.
Кто-то стоит на веранде, и в ярком свете, падающем сзади, виден лишь силуэт. Невозможно определить, мужчина это или женщина, пока не раздается голос.
– Чем я могу вам помочь?
Женщина. Американский акцент. Ничего удивительного.
Я выхожу из машины.
– Может, у вас найдется комната?
– Только на одну ночь?
– Подольше, если вы согласны.
Молчание. Я не вижу ее лица. Затем:
– Вам повезло. У нас утром отменили заказ.
Я достаю из багажника небольшую дорожную сумку и следую за женщиной внутрь.
Она выглядит довольно дружелюбно – круглое лицо покраснело от ветра. Она немного расслабляется, как только видит меня при свете.
