Фрейя направлялась в Куойлу в Вест-Мейнленде. Прошлой ночью она вспомнила, почему узнала профессора Гордона Таллока, – именно его она видела утром понедельника на берегу Скайлла, где он прогуливался со своей собакой, наблюдая, как криминалисты устанавливают палатки на месте преступления. Он следил за тем, как они осматривали территорию, где нашли захороненные тела, а позже в тот же день исчез, не сказав никому ни слова. Ночью Фрейя воспользовалась виртуальной телефонной книгой, чтобы найти его адрес, и обнаружила, что в Оркни зарегистрировано трое Г. Таллоков, двое из них проживали недалеко от Скара-Брей, но только один носил звание
Шоссе немного выровнялось, как только Фрейя миновала паромный причал в Хоутоне, и она прибавила скорость. Впереди нее не было машин, только редкий транспорт двигался навстречу. По-видимому, рабочие нефтяного терминала направлялись на утреннюю переправу во Флотту. Менее чем через полчаса она обогнула залив Скайлл и продолжила движение мимо одинокой каменной часовни в Нортдайке до перекрестка, где дорога разделялась надвое. Коттеджи и фермы, разбросанные по окрестностям, и составляли Куойлу. Свет горел лишь в нескольких домах. На телефоне, что лежал на переднем пассажирском сиденье, отображались карты Google, и женский голос-робот подсказал ей повернуть направо. Она проехала около четверти мили по грунтовке, направляясь вглубь острова, пока не добралась до большого, отдельно стоящего дома, расположенного на внушительном участке частной земли. Она остановилась у закрытых ворот, по другую сторону которых широкая гравийная подъездная дорожка вела к гаражу. Ни в одном из окон не горел свет. Похоже, дома никого не было.
Фрейя почувствовала себя глупо, оказавшись здесь. Лежа без сна в постели, она убеждала себя в том, что лучше всего приехать спозаранку, потому что, даже если Гордон затаился, он, скорее всего, дома. Но с чего бы ему прятаться? Его присутствие на берегу в понедельник утром и последующая неявка на лекцию могут ровным счетом ничего не значить. Да, он
Но, раз уж притащилась в такую даль, надо хотя бы пойти и постучаться. На подъездной дорожке стояла машина, так что, возможно, кто-то все-таки был дома. Однако занавески на окнах не были задернуты, и в тишине, наступившей после выключения двигателя, она отчетливо услышала повторяющийся глухой стук, как от удара металлического прута о столб, и заметила, что ворота закрыты неплотно. Ветер с моря так и норовил их распахнуть.
Фрейя схватила телефон и выбралась из машины. Она подтянула воротник до подбородка, заправила волосы за уши и подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Теперь, когда она стояла снаружи, скрип ворот нагонял еще больше жути. Пожалуй, следовало бы захватить с собой фонарик Тома. Фрейя не сказала ни мужу, ни кому-либо еще, куда направляется. Она проверила свой телефон. Нет сигнала.
Она толкнула ворота и заперла их за собой, затем постояла на подъездной дорожке и прислушалась. Ни звука, кроме шума ветра и отдаленного ритмичного плеска волн. В морозном воздухе чувствовался слабый запах древесного дыма, и она огляделась – до ближайших соседей было несколько сотен метров. В их доме горел свет, из трубы поднимался бледный дымок. Люди просыпались и собирались на работу. Она включила фонарик на телефоне. Хруст ее шагов по гравию в утренней тиши прозвучал громко, как пушечный выстрел. Она приблизилась к дому, стуча зубами от холода, и заметила на гравии четыре колеи: две пары следов шин. Одна вела к воротам, другая – к гаражу.
Фрейя постучала во входную дверь – не слишком сильно – и стала ждать.
Ничего.
Она позвонила в дверной звонок, но свет не зажегся, никто не пошевелился.
Она подергала дверную ручку и с облегчением обнаружила, что дверь заперта. Она не думала, что осмелится войти внутрь, но врожденное любопытство не позволило бы ей просто уйти.
Сквозь матовое стекло входной двери Фрейя не могла рассмотреть прихожую. Через соседние окна была видна гостиная, тоже погруженная во мрак. Свет фонарика отражался от стекла и не позволял увидеть что-либо, кроме ее собственного отражения, поэтому она убрала телефон в карман пальто и, сложив ладони козырьком, заглянула в комнату. Фрейя различила незажженный открытый камин с пустой собачьей лежанкой перед ним и маленькие фотографии на каминной полке. К сожалению, из-за темноты их не получилось рассмотреть. Два дивана, ковер и журнальный столик. В дальнем углу, рядом с чем-то похожим на открытую дверь, маячили очертания рождественской елки. Оттуда пробивался слабый свет.
Сердце колотилось где-то в затылке. Фрейя прокралась к задней части дома, минуя гараж. Сбоку было окно, и она заглянула туда. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела, что внутри более или менее пусто. Полки, заставленные всяким хламом, несколько банок с краской. На бетонном полу выделялось что-то похожее на тень. Вероятно, масляное пятно.
