Она отошла от окна, оставляя на стекле след дыхания, и двинулась дальше вдоль задней стены дома, где ветер стал тише. Ни шороха вокруг. Ни птичьего пения. Она заметила слабое свечение в одном из окон и, заглянув, догадалась, что это кухня. Свет исходил из холодильника, оставленного приоткрытым. Продуктов на полках почти не было. Некоторые настенные шкафчики тоже были распахнуты и выглядели пустыми.
Звук.
Слабый, но она его услышала.
Скрежет металла о металл. Она оцепенела, и сердце теперь пульсировало в ушах. Она не сводила глаз с угла дома возле подъездной дорожки, но ничего не происходило. Никто не приближался. Больше не доносилось ни звука.
Она снова достала телефон из кармана.
Сигнала по-прежнему не было.
Тишина становилась все тяжелее. Фрейя понимала, что ее вот-вот застукают. Она медленно обошла дом сзади и на подъездной дорожке столкнулась лицом к лицу с мужчиной.
Она вскрикнула.
Мужчина тоже закричал, схватившись за грудь.
Свет ударил в глаза, и Фрейя прикрыла их рукой. Она хотела бежать, но, ослепленная вспышкой, не могла двинуться с места, да и мужчина преграждал путь к воротам.
– Что за чертовщина? – спросил он.
– Простите.
– Кто ты такая?
– Фрейя. Фрейя Синклер из «Оркадиан».
– Журналистка? – Свет приглушили. – И чего ты тут шныряешь вокруг дома Гордона?
Фрейя держала руку поднятой, пытаясь сморгнуть желтые пятна, расплывающиеся перед глазами.
– Я спросил, что ты…
– Я ищу Гордона Таллока.
– Ищешь Гордона? Зачем?
Ей хотелось быстрее собраться с мыслями, придумать ответ, но слепящий свет и потрясение мешали сосредоточиться.
Не дождавшись ответа, мужчина глубоко и шумно выдохнул.
– Ты меня до смерти напугала. Я подумал, что ты собираешься ограбить дом.
– Вы знаете, где Гордон?
Пятна, застилающие поле зрения, постепенно тускнели, и она смогла кое-как разглядеть своего визави. Мужчина, с виду чуть за сорок, был в толстом пальто, шерстяной шапке, джинсах и резиновых сапогах. Его обветренное лицо навело Фрейю на мысль, что он, скорее всего, фермер или, по крайней мере, большую часть дня работает на открытом воздухе.
– Зачем тебе это знать? – спросил он.
– Я должна была делать репортаж о его лекции для археологического общества в понедельник вечером. – Фрейя наконец-то пришла в себя и заговорила увереннее. – Но он так и не появился. Все забеспокоились, не случилось ли чего.
Мужчина кивнул. И казалось, немного смягчился.
– Я видел, как он и Торфинн – это его собака – возвращались по дороге из Нортдайка в понедельник утром. С тех пор его и след простыл.
– Вы с ним разговаривали? Он сказал, куда направляется?
– У меня не было возможности сделать это. Он, конечно, сильно сдал в последнее время, опирался на палку, но поднимался по склону холма быстро, как двадцатилетний. Торфинн даже отставал от него, что случается редко. Я находился во дворе и помахал ему рукой, но он, должно быть, меня не заметил. Минут через двадцать я увидел его фургон на проселке, он двигался в сторону дороги.
– Его фургон?
– Да, старенький «Фольксваген». Гордон держал его в гараже. Не думаю, что за много лет хоть раз выезжал на нем. Я удивился, что машина все еще на ходу.
Фрейя вспомнила, что ворота не были заперты на засов. Он даже не остановился, чтобы закрыть их за собой.
– Как давно вы знакомы с Гордоном? – спросила она.
– Мы соседствуем с самого моего детства. Наша семья владеет вон той фермой. Гордон жил в этом доме еще до того, как я взял хозяйство в свои руки.
– Вы видели репортаж о телах, найденных в заливе Скайлл в понедельник?
– Конечно.
– Не знаете, Гордон был знаком с кем-нибудь из пострадавших? Их звали Ола Кэмпбелл и Лиам Макдоннелл.
Мужчина выпрямился и скрестил руки на груди.
– Ты вроде говорила, что пришла из-за какой-то лекции.
– Но, может, вы знаете…
– Если только они были его студентами, а иначе я не понимаю, что может связывать такого человека, как Гордон, и двух подростков, – произнес мужчина изменившимся голосом. – Думаю, тебе пора уходить.
Фрейя решила не настаивать.
– Фрейя, – окликнул ее мужчина, когда она подошла к своей машине. Ей не понравилось, что он назвал ее по имени, и она отругала себя за то, что представилась ему. – Я не хочу видеть ничего из сказанного мной в твоей газете. Гордон – хороший человек, и, какая бы причина ни заставила его сбежать в понедельник утром, это не имеет никакого отношения к тем бедным детям, слышишь?
Фрейя кивнула. Она села в машину и закрыла все двери на замок, а мужчина запер за ней ворота. Он стоял на дорожке, сложив руки на груди, пока Фрейя разворачивалась задним ходом, и все еще наблюдал за ней, когда она выезжала на главную дорогу.
Фрейя добралась до редакции «Оркадиан» около половины девятого. Небо над головой начинало розоветь, но парковка на заднем дворе еще пустовала.
