Темный остров полностью

Ей пришлось согласиться. Не могла же она сказать ему, что сама ринулась наперерез потоку машин. На самом деле она не хотела умирать – по крайней мере, ей так казалось, – просто хотела, чтобы весь этот шум, весь этот свет и все плохие мысли ушли прочь. Всего на мгновение. Дело было не только в редакторах и чертовом Дэмиене Барбере, ее доконало все вместе. Хотелось, чтобы на секунду-другую исчезло мучительное чувство разочарования оттого, что ее никто не понимает и она никогда не знает, почему люди принимают глупые решения, от чистой и абсолютно отчаянной беспомощности жертвы. Она попала в ловушку разума, которая не позволяет «просто отпустить ситуацию». Ей нужно было сделать перерыв, отдохнуть от жизни, в которой по неведомой причине она будто говорила с окружающими на чужом языке. Фрейя хотела отдохнуть от самой себя. И тогда она закрыла глаза и шагнула навстречу свету фар, словно в объятия старого друга.

Но она никогда и ни за что не скажет этого Тому. Ее откровения лишь напугают его еще больше. Он бы не понял или, возможно, даже принял бы это на свой счет и решил уйти от нее, чего она бы не перенесла. И, как только ложь вскроется, обратного пути уже не будет. Том умолял ее сообщить в полицию, и она сознательно ввела всех в заблуждение, запустив расследование мнимого покушения на убийство, только ради того, чтобы не пришлось рассказывать ему правду. Разве могла она признаться после этого?

– Фрейя?

Она открыла глаза. Теперь Том стоял у нее за спиной. Он положил руку ей на плечо.

– Ты можешь рассказать мне все что угодно, – мягко произнес он. – Ты ведь знаешь это, верно?

Фрейя почувствовала, как сжимаются вокруг нее стены крошечной ванной. Стало нечем дышать. В ушах звенело, и ей пришлось выйти. Она молча протиснулась мимо Тома и направилась в гостиную. Луна лежала на диване, но спрыгнула, когда Фрейя присела рядом, и побежала на кухню. Фрейя снова закрыла глаза и обхватила голову руками. Ей просто нужно немного времени и пространства, чтобы подумать.

Но Том последовал за ней.

– Порез на ноге выглядит скверно. Надо его промыть. Пойдем, я…

– Нет, Том. Просто… просто оставь меня в покое.

– Минуточку, с чего это вдруг я, беспокоясь о тебе, стал плохим парнем?

– Я этого не вынесу. Это уже слишком. Ты должен позволить мне делать мою работу.

– Это не работа!

Когда она открыла глаза, то увидела, что Том сидит рядом. Он попытался обнять ее за плечи, но она оттолкнула его и встала.

– За что ты так со мной? – спросил он. В его голосе звучала мольба, пронзая сердце Фрейи.

– Я же сказала тебе, что не хочу об этом говорить.

– Да? Знаешь, что? А я хочу. Потому что мы никогда, черт возьми, не говорим об этом. – Он тоже поднялся. – Тебя что-то гложет вот уже несколько месяцев. Поначалу я думал, что это потрясение от случившегося, поэтому молчал, но теперь думаю… думаю, дело не только в этом. Ты что-то скрываешь от меня, и это… черт подери, пугает меня больше всего на свете.

Фрейя почувствовала, как ее пальцы напрягаются и непроизвольно сжимаются в кулаки. Ноги отбивали по полу такую дробь, что стало больно лодыжкам.

– Господи, я думал, что переезд положит этому конец, – продолжил Том. – Я был счастлив оставить наших друзей и бросить все, что у нас было в Глазго, чтобы перебраться сюда, потому что…

– Счастлив? Это была твоя идея.

– Да, потому что я хотел…

– А я никогда не хотела возвращаться сюда. – Теперь Фрейя кричала, сама того не ожидая. Она не думала говорить и всего остального, но уже не могла сдержаться. – Я сбежала из этого гребаного места, когда мне было восемнадцать, и зареклась возвращаться. Я согласилась на переезд только для того, чтобы ты перестал волноваться. Мы здесь только из-за тебя.

Это была неправда, и Фрейя ненавидела себя за то, что произносила такое. Они были здесь из-за нее. Из-за той проклятой лжи.

– Это был единственный способ защитить тебя.

– Ты не можешь защитить меня!

У Тома было такое выражение лица, словно она влепила ему пощечину. Он отступил на шаг, выглядя настолько потрясенным, что у нее закрались сомнения: может, она и впрямь подняла на него руку?

– Что случилось со мной в Глазго, что со мной случилось сегодня… это будет происходить снова, снова и снова, потому что проблема во мне. Во мне и моем искореженном мозге. Я всегда буду такой и не собираюсь меняться. Так что, если это тебя пугает, если ты не можешь с этим смириться, тогда…

– Тогда что?

Том говорил так тихо, так невозмутимо, что она подумала, будто эти слова прозвучали в ее голове, а не в реальности.

– И что тогда, Фрейя? Что ты хочешь сказать?

Наступила тишина. Фрейя слышала, как потрескивают поленья в камине, как из кухни доносится поскуливание. Она знала, что Луна прячется под столом, как делала всегда, когда пугалась, и все это, вкупе с выражением лица мужа, подобно кислоте прожигало дыру в сердце Фрейи.

Она больше не могла здесь находиться.