Она побежала. Проскочив мимо Тома, бросилась обратно по коридору. Вернулась в ванную и захлопнула за собой дверь с такой силой, что почувствовала, как задрожали половицы. Она рухнула на пол возле ванны и разразилась слезами злости, сожаления. В ней бушевало великое множество других эмоций, которым она не могла дать названия.
Беззвучные рыдания сотрясали ее тело.
Фрейя уставилась на вешалку с полотенцами, прислушиваясь к скрипу шагов Тома в коридоре, надеясь, что он придет за ней и все уладит.
Она заснула на холодном полу ванной еще до его прихода.
⁂Спустя мгновения после того, как я стучусь в дверь, в доме зажигается свет.
В его сиянии за стеклом появляется силуэт, становясь больше по мере приближения. Впервые озноб пробегает по моей коже, но в следующий миг порыв теплого воздуха касается щек. В дверном проеме стоит невысокий толстяк лет под семьдесят и смотрит на меня снизу вверх. Недоумение в его взгляде быстро сменяется презрением.
– Да? Чем могу помочь?
Столько раз за долгие годы мне представлялся этот момент. Сколько было фантазий о том, что я сделаю с этим типом, что он скажет. И вот, когда стою перед ним, во рту пересыхает, как в пустыне, и я не могу вымолвить ни слова. Ладони вспотели, и я сильнее сжимаю рукоятку ножа, спрятанную за спиной. На толстяке черное шерстяное пальто, элегантные черные брюки, начищенные ботинки – возможно, он ездил куда-то на ужин и вернулся в этот большой старый дом один. Жена давно ушла от него, а дети выросли и разъехались. Я знаю все о Грэме Линклейтере из интернета. Семья бросила его, потому что знала, чем он занимается. Они знали, как и многие другие на этом дерьмовом скалистом островке, но не сказали ни единой гребаной душе.
Мое молчание превращает его презрение в едва скрываемый гнев. Он переступает с ноги на ногу, поскрипывая своими начищенными ботинками.
– Это что, какой-то розыгрыш? Какого черта ты…
– Не узнаешь меня, Грэм?
Не знаю, почему я это спрашиваю. Наверное, из-за паники. Кажется, мы с ним никогда не встречались. И даже если бы встречались, тяготы последних семнадцати лет изменили меня до неузнаваемости.
Но что-то до него доходит.
В его глазах мелькает понимание.
Мне это нравится, и как будто искра пробегает по моим венам. Та эмоция промелькнула в его взгляде, скорее, не от узнавания кого-то, а от упоминания его имени. Он складывает все части пазла вместе, чтобы прийти к единственному очевидному решению. Перекошенное от злобы лицо постепенно разглаживается, теперь на нем написан страх.
Он отступает назад.
– Этого не может быть… Ты не можешь быть…
Возможно, он ждет меня с тех пор, как услышал о телах.
Возможно, тоже представлял себе этот день последние семнадцать лет.
Но не так, как я. Никто не ждал этого так, как я.
