Я села на металлические стулья, теснее прижав к себе розового зайчика-игрушку, которого с любовью назвала Коко. Перед глазами мелькали медсестры в стерильных белых халатах и врачи в зеленой одежде; в воздухе витал запах лекарств. Внезапно дверь соседнего кабинета распахнулась, и оттуда выбежал заплаканный Найджел. Он сел на больничную скамейку, обхватив ноги руками.
Я присела рядом с ним.
— Привет.
Он вздрогнул, быстро накинул капюшон кенгурушки на голову, чтобы скрыть свое лицо.
— Эй… Ты плачешь? — спросила я.
— Нет! — мальчик отвернулся, быстро вытирая слезы. — Я мужчина, а мужчины не плачут. И вообще, что ты тут делаешь? Отвали от меня.
— Сегодня день рождение моей бабушки. Она здесь потому, что она больна, и я знаю, что это плохо, — спокойно ответила я, не обратив внимания на его резкость. — У тебя кто-то умер, да?
— Папа, — негромко произнес Найджел, — он разбился на машине.
— Знаешь, — сказала я, глядя в потолок, — мне бабушка говорила, что если кто-то умирает, то у его души вырастают крылья и он становиться ангелом, который летит на небеса и остается жить там. И даже если мы не будем видеть его, он будет заботиться о нас. Мой дедушка — ангел, и твой папа тоже стал ангелом и живет теперь на небе рядом с Богом. Бабушка говорит, что мы все в конце жизни станем ангелами, даже ты и я.
— Это чушь, — просипел Найджел, — когда люди умирают, они не становятся ангелами, а просто исчезают, вот и все. И никого нет там, на твоем небе. Ни Бога, ни ангелов.
— Ты можешь мне не верить, а если тебе плохо, возьми моего Коко, с ним не так страшно быть одним, — я протянула ему свою игрушку.
Парнишка поморщился и отодвинулся:
— Не нужна мне твоя игрушка! Я уже не маленький, чтобы в игрушки играть, и ничего я не боюсь! — и отвернулся.
Тогда я просто встала, положила рядом с ним плюшевого зайчонка и, не оборачиваясь, побежала к родителям, которые выходили из кабинета доктора, чувствуя на себе его ошеломленный взгляд…»
С этого все и началось. Мы подружились, целыми днями напролет вместе гуляя на улице. Из-за меня местные мальчишки перестали с ним общаться, а я потеряла всех подружек, однако мы не расстроились, нам и друг друга было вполне достаточно. Вместе пускали кораблики по притокам Темзы, строили шалаши и там устраивали ночные посиделки. Как-то раз я нашла раненного голубя, и мы вместе выходили его, он стал ручным и жил в нашем домике на дереве. Найджел обучил его доставлять небольшие послания, и так у нас появился личный голубь-почтальон. Мы так привязались друг к другу, что, чтобы всегда быть вместе, Найджел попросил маму перевести его в мою школу. Найджел защищал меня от хулиганов-мальчишек, нередко приходя домой с разбитым носом и фонарем под глазом. Копил деньги, чтобы купить мне самое вкусное мороженное в фургоне мороженщика. Мой отец часто брал нас на рыбалку, Найджел, как сейчас помню, учил меня удить. Это было так весело и увлекательно. Однажды я спросила его: «Найджел, а когда мы вырастем, ты возьмешь меня в жены?», он ответил «да».
— Челси, — голос Скотта развеял воспоминания, — я прошу тебя больше не встречаться с ним.
