Внезапно всё потемнело и закружилась метель – это последнее, что он запомнил, прежде чем упасть лицом в снег… потом почему-то камин и бокалы вина, открытое в яркую осень окно, затем их следы на песке, пена волны, безнадёжно красивый закат, безнадёжная грусть… Всё это было, он помнил, только тогда он весь был в той прошлой жизни и не понимал её красоты… Мелькали и эпизоды другие, ещё и ещё, пока наконец не возник снежный взлёт и над ним синева. Тот самый взлёт!.. Лет сорок – нет, больше – прошло, но кажется, это случилось вчера… И параллельно, будто где-то вдали, он чувствовал свои открытые в снежном сугробе глаза, холод и темноту… Потом ощущение тела окрепло – приступ заметно слабел, отступал. Он пошевелился, нащупал трость. Дышать ещё трудно, но всё-таки надо попробовать встать…
Видения угасали, всё больше довлели холод и темнота. Разреженный воздух, да ещё всюду снег…
Он задыхался: скорее, как можно скорее наверх!.. Не отпуская вбитого в склон ледоруба, резко отжался руками, поднял голову, откинул её назад. И вдруг – ослепительный солнечный свет!.. Вдох, снова вдох, без конца… Впереди, совсем близко – небольшой снежный холм, скальные выступы наверху…
Лавина прошла стороной, не причинив ему особенного вреда, только немного засыпало снегом, ну и потеря сознания, умеренный шок. Отдышавшись, он попытался привстать, однако не удалось: не было сил, никаких… Безвольно уткнулся лицом в холодную белизну…
Странное чувство: всё это происходит вообще не сейчас, а, может быть, только когда-то случится, через тысячу лет…
Надо попробовать встать… но он не спешил… Кулуар, снежный взлёт на вершину настолько отчётливы, что легко рассмотреть каждый камень, уступ… Вспоминалось отлично – сугроб он разгрёб и выбрался на поверхность. Но дальше – полный провал: не приходило на ум ни одного эпизода…
Может, и не вставать? Когда-то ведь это должно произойти. Лежать так в снегу и лежать. Чудовищное усилие, которое надо совершить, чтобы подняться, – ужасная, невыносимая мысль… Ну а, в общем-то, ради чего? Жизнь всё равно на исходе, осталось немного, и впереди, в эти последние годы, а может быть, дни или даже часы – лишь безвременье, одиночество, пустота…
И всё же он приподнялся и сел, потом неуверенно встал. Чтобы не упасть, сжал трость руками, упёрся ей в снег и, сколько возможно, облокотился на неё. К вертикальному положению нужно привыкнуть…
Внезапные ярость и гнев: нет, дойти!.. Эти чувства и цель разогрели кровь: никаких слабовольных сомнений, никакого вопроса «зачем?»!..
К вертикальному положению нужно привыкнуть. Чтобы не потерять равновесия, он опирался на ледоруб, воткнув штык в шероховатый лёд. В голове по-прежнему пустота. Он ни о чём не думал уже давно – когда выбирался из снега, шёл, утопая по пояс, к скалистым отрогам ребра, карабкался вверх. Теперь он стоял на ребре, взирая на тот и другой кулуары.
Случилась катастрофа – это он понимал, однако ни разум, ни чувства не были в состоянии хоть как-то постичь происшедшее.
Они вместе прошли через все эти горы – через множество рек, перевалов, долин, ледников… По его ощущению путешествие длилось как минимум годы, даже, века… То, что было до этого, стёрлось, забылось – они были вместе, казалось, всегда…
И вдруг – он
Как это «нет»? Он видит их гораздо яснее всего, что вокруг, – каждое их движение, жест, выражение лиц: вот разбивают палатку, вот спорят, каким кулуаром идти… И где это всё?.. Снег, пустота… Нельзя, невозможно понять… Хотя бы отчаяние, паника, страх, но он не испытывал ничего – тишина, белый снег… И сколько пространства!.. До горизонта – цепи туманных хребтов, безмолвие, синева… В их кулуаре – чистый нетронутый снег до вершины ребра… всюду, везде – белизна…
Они, безусловно, погибли, и только если… Но что «только если», не удавалось представить, вообразить… Однако отбросить эти пустые слова он не хотел: они оставляли им шанс, пусть непонятно какой, невозможный, но
Идти пока рано: у ног снег и трость то терялись в сгущавшейся темноте, то возникали вновь. Приступ ещё окончательно не прошёл – утихал, но затем начинался опять. Сегодня из дому и правда не стоило выходить… После лавины соседний кулуар просто исчез, и на его месте возник снежный склон, искрящийся и неподвижный. Ни тогда, ни потом он так и не понял, что же произошло. Они где-то
Сколько он стоял на вершине ребра, неизвестно, но, видимо, долго. Пора было идти. Вниз, вниз и вниз… Теперь только вниз…
Придут их искать, но это всего лишь пустая формальность: там, где была палатка, и рядом, и выше – слишком глубокий снег, нечего и думать что-либо раскопать… к тому же опасность новых лавин… поиски невозможны, исключены…