Варг кивнул. Он всегда быстро учился, какое бы задание ему ни давали на ферме Колскегга. Он словно видел в своем воображении картину того, что описывала Рёкия.
Тем временем она отступила, подхватила копье, закрутила его, быстро перехватывая, и ударила.
Варг принял удар на щит, затем еще один и еще, все в разные точки, высоко, низко, по умбону, по ободу… Все удары проверяли его хватку и равновесие, каждый посылал толчок через руку и кисть пульсирующей болью в плечо. Рёкия била все сильнее, дерево трещало. В конце концов она кивнула и опустила наконечник копья.
– Хм, – фыркнула она, и Варг подумал, что это, должно быть, именно таким образом Рёкия говорит «хорошо».
Он потянулся за копьем, прислоненным к стене.
– Что ты делаешь? – рявкнула Рёкия.
– Теперь поработаем копьем?
– Ха, – нахмурилась она. – Значит, ты уже мастер щита?
– Нет, – сказал Варг, – но чему еще учиться? Это же всего лишь щит.
На лице Рёкии появилась холодная улыбка.
– Оставь копье там, где оно стоит. Во время большинства боев противник не стоит на месте, не так ли?
– Так, – согласился Варг.
– Так что, возможно, тебе стоит научиться двигаться со щитом и защищаться от врага, который движется вокруг тебя.
Она подошла к нему вплотную, посмотрела ровно, глаза в глаза.
– Подними свой щит, – сказала она. Варг выровнял стойку и поднял щит, как она учила.
И тут Рёкия начала двигаться, метнулась влево, скользнула вправо и ударила копьем. В плече Варга расцвела боль, а потом он удивился и испытал шок, осознав, что она только что порезала его. Не глубоко, но достаточно, чтобы пятно крови выступило на рубахе. Затем Рёкия вдруг оказалась у него за спиной, и он даже отпрыгнул в сторону, прежде чем получить удар копьем в спину, повернулся и вздернул щит. Она улыбалась, наступая на него, теперь острие копья смотрело вниз.
– Никогда не теряй меня из виду, прячась за своим щитом, – шипела она, словно перетекая с места на место. – Это путь к быстрой смерти.
Варг выставил щит вперед, чтобы отклонить колющий удар Рёкии, но она каким-то образом мгновенно сместила свой вес и качнулась назад, плавная и неуловимая, будто туман. Копье крутанулось в ее руке, она перехватила древко, а затем лезвие вдруг оказалось у горла Варга.
Он замер, тяжело дыша, и почувствовал, как по шее стекает струйка крови.
– Готов учиться? – спросила Рёкия, отводя наконечник в сторону.
– Да, – ответил Варг.
Орка стояла рядом с Вирком. Она сжимала в кулаке щит, который передал ей один из дренгров по приказу ярлы Сигрун. Еще два щита лежали в траве у дерева. Вирк терпеливо ждал, положив ладонь на рукоять топора, что покоился в петле на поясе.
Они молча наблюдали, как мужчины и женщины аккуратно укладывают и втыкают в землю ореховые прутья, размечая пространство, на котором будет вершиться хольмганга. Гудварр стоял на дальнем краю поляны и смотрел на Вирка, а женщина-дренгр, которая сопровождала его на ферму Орка, наклонившись поближе, шептала ему что-то на ухо.
– Арильд рассказывает ему, как меня убить, – сказал Вирк. Казалось, это его забавляло. Ярость и напряжение как будто полностью испарились, и теперь он был настроен на веселый лад. Орка и раньше видела подобную перемену в старых воинах. Он улыбнулся ей.
– Ты моя помощница; разве ты не должна давать советы, как победить?
– Всади топор ему в череп, – ответила Орка.
Ярла Сигрун подошла к Гудварру и наклонилась к нему вплотную, ее губы задвигались.
– Все рассказывают ему, как тебя убить, – прокомментировала Орка.
Вирк разразился смехом.
Гудварр отошел от Сигрун с угрюмым выражением на лице.
Тут Орку дернули за рукав, и, посмотрев вниз, она обнаружила Бреку.
– Что они делают, мама? – спросил он, глядя на воинов, раскладывающих срубленные прутья орешника.
Орка присела на корточки рядом с Брекой.
– Это хольмганга, – сказала она. – Ритуальный поединок для разрешения споров. Все происходит так, чтобы битва была честной и чтобы родственники проигравшей стороны не могли заявить о вергельде или кровной вражде.
Брека медленно кивнул.
– А зачем прутья орешника?
– Они будут биться в ограниченном пространстве. Если один из противников заносит ногу над прутом орешника, он сдается, если обе ноги – бежит. Хольмганга – это старое слово, означающее «отправиться на остров». Считалось, что драться лучше на острове – если, конечно, его можно отыскать поблизости – просто потому, что оттуда невозможно сбежать. Это означает, что дело, скорее всего, будет решено быстро. Если же кто-то бежит, то другой должен на него охотиться. А поскольку мы уже на острове, вызов Гудварра может состояться прямо здесь, на поляне.
Брека кивнул, обдумывая услышанное.
– А почему Вирку дали три щита?
– Это часть правил, – сказала Орка. – Если щит разбит, то бой остановится, пока его не заменят. Если сломают три щита… ну… – она пожала плечами. – Значит, ты заслужил поражение.
– Готовьтесь, – прозвучал голос, и ярла Сигрун вышла в центр квадрата из прутьев орешника с воительницей-тир, маячившей у нее за плечом, и позвала Вирка и Гудварра подойти ближе.
