Тень богов полностью

– Скажи это, – прорычал Вирк.

– Это ты – нидинг, – прошипел Гудварр. – Выиграешь ты или проиграешь, это ничего не изменит. Ты всегда будешь лишь червем под моими ногами.

Вирк замер на мгновение, ибо слова Гудварра глубоко проникли в душу. По лицу рыбака пробежала судорога, а затем он зарычал, оскалив зубы и высоко подняв топор.

Гудварр закричал, когда топор полетел ему в голову.

Ярла Сигрун закричала тоже.

Орка резко присела и прыгнула вперед, чтобы успеть оттолкнуть Вирка от Гудварра. Что-то мелькнуло на краю зрения, а затем нечто врезалось в Вирка прежде, чем Орка успела до него дотянуться, и повалило Вирка на землю. Орка споткнулась на том самом месте, где он только что стоял. Пробежала по инерции несколько шагов, затем выпрямилась и резко повернулась, уставившись на землю.

Туда, где сражался Вирк, отчаянно бился с чем-то, что навалилось на него сверху. А Гудварр тем временем отползал прочь, отталкиваясь здоровой рукой.

Орка моргнула и прищурилась, пытаясь понять, что происходит. А потом вдруг осознала, чье тело словно обнимает Вирк.

Это была воительница-тир. Зажав кинжалы в обеих руках, она раз за разом била Вирка в грудь и живот, лезвия мелькали в шквале жестоких ударов. Он кричал, кровь хлестала во все стороны.

Тир плевалась и рычала в лицо противнику, кинжалы вспарывали его кожу, кровь заливала землю, а все вокруг стояли, замерев, и ошеломленно смотрели. И Брека среди них, с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

Топор Вирка выпал из пальцев, руки его обмякли, голова запрокинулась, и крики стихли… теперь слышался лишь хрип.

Тир перестала наносить удары. Белая пена покрывала ее губы, а глаза стали янтарного цвета. Ее челюсти широко разошлись, обнажив неестественно острые зубы, воительница издала звериный рык и прянула вперед, укусила Вирка за лицо и принялась драть, мотая головой, разрывая плоть.

Орка рванулась к тир. Ноги ее заскользили на мокрой от крови траве, а голос в голове кричал, чтобы она остановилась, убеждал, что Вирк уже мертв, что ничего нельзя сделать.

Я его помощница, и он хорошо сражался. Он победил; он не заслуживает такого бесчестья. Бесчестья быть растерзанным.

Всего несколько шагов отделяли ее от тир, и тут вперед шагнул кто-то еще, высокий и широкоплечий, и ударил тварь ногой по ребрам.

Раздался звук рвущейся плоти, когда удар подбросил тир в воздух, оторвав ее челюсти от лица Вирка. Воительница пролетела по воздуху с полдюжины шагов, перекатилась, упав на землю, и замерла на корточках. Янтарные глаза пылали, ища нападавшего.

Это был Торкель.

Он перешагнул через тело Вирка и встал в боевую стойку.

Тир оскалила на него зубы, с которых капала кровь.

– Человек мертв; твоя задача выполнена, Ульфрир-кин, – сказал Торкель. Но воительница прыгнула на него, все еще сжимая в кулаках кинжалы.

– НЕТ! – над поляной раздался еще один голос. Орке, которая уже поравнялась с телом Вирка, показалось, что она узнала ярлу Сигрун.

Торкель уклонился от прыгнувшей тир и, когда она пролетала мимо, нанес ей удар в голову, откинув воительницу наземь. В тот же момент он сдавленно фыркнул, когда один из кинжалов полоснул его по телу, и через разорванную рубаху проступила красная полоса.

Тут в голове Орки взорвалась белая ярость, и она бросилась на тир.

– NIðUR, Á JÖRðU, HLŸDDU MÉR![8] – прорычал голос. В ошейнике тир полыхнула красная вспышка, она закричала и рухнула на землю, судорожно дергая руками и ногами.

Что-то схватило Орку, потянуло в сторону, она вывернулась и зарычала, пытаясь бороться с руками, обхватившими ее.

– Это я, это я, – повторял голос у нее над ухом, снова и снова: голос Торкеля, растопивший ледяной белый огонь в ее голове.

– Мама, мама! – плакал Брека.

Глубоко, неровно вздохнув, Орка почувствовала, как ярость уходит. Увидела лицо Торкеля, крепко прижавшегося к ней.

– Все хорошо, – выдохнула она, и Торкель сделал шаг назад, кивнув.

Оглянувшись, Орка увидела сыновей Вирка, Морда и Лифа, склонившихся над отцом. Зрители продолжали смотреть молча. Она протянула руку к боку Торкеля; кончики пальцев стали красными.

– Ты ранен, – сказала она.

– Царапина, – прорычал Торкель, переводя взгляд с Орки на тир.

Ярла Сигрун, сжав губы в тонкую полоску, стояла над воительницей. Дренгры уже заполнили поле боя, держа оружие наготове.

– Я приказала тебе остановить его, а не убивать, – сказала ярла Сигрун. Голос ее был холоден и тверд, как железо.

Тир подняла голову. Глаза ее по-прежнему были янтарными, а зубы – острыми и красными.

– Ты моя тир, и ты будешь мне подчиняться, – продолжила Сигрун, но тут глаза воительницы сверкнули янтарным пламенем, а губы скривились в рычании.

– Brenna, sársauki![9] – приказала Сигрун: еще одна вспышка будто прочертила ошейник тир красными пылающими венами, и рабыня заскулила. Янтарь потускнел в ее глазах, по челюсти и губам прошла дрожь, а зубы потеряли остроту.