–
– Пощади, госпожа, – прошипела она. – Я служу тебе, – простонала она и подползла на коленях к ярле Сигрун, прикоснулась лбом к ее сапогам.
Та кивнула, затем перевела взгляд с тир на тело Вирка.
Его сыновья стояли на коленях рядом и плакали.
– Справедливости… мы просим справедливости, – сказал старший, Морд.
– Ваш отец нарушил правила хольмганги, – ответила ярла. – Все на этом Альтинге слышали: Вирк и Гудварр согласились сражаться до смирения. Гудварр покорился, и все же Вирк поднял оружие, чтобы нанести смертельную рану.
– Его подстрекал этот… нидинг, – сказал Лиф, младший сын, указывая на Гудварра.
– Будь осторожен, дитя, – ответил Гудварр. Он уже поднялся на ноги, Арильд перевязывала ему плечо. – Иначе я и тебя вызову на хольмгангу.
– Замолчи, – огрызнулась на него ярла Сигрун. Тот угрюмо отвел глаза в сторону.
– Вирк нарушил хольмгангу, так что справедливость восторжествовала, – сказала Сигрун Лифу и Морду. – Хотя…
Она взглянула на тир и покачала головой.
– Заверните тело отца и заберите его отсюда, – она оглядела собравшуюся толпу. – Альтинг прервется на некоторое время, чтобы позволить родственникам Вирка свершить то, что положено.
– Помоги мне вывести их отсюда, пока их не убили, – тихо сказал Торкель Орке и шагнул к двум сыновьям Вирка.
– Вот так, – сказал он, расстегивая фибулу, снимая плащ и накидывая его на убитого.
Орка схватила Бреку за руку и потянула за собой. Вместе они помогли Морду и Лифу завернуть тело Вирка.
Когда они закончили, все четверо взвалили тело на плечи и понесли его с поляны. Морд и Лиф тихо плакали. Когда они свернули на тропинку, Орка оглянулась. Люди поднимали с земли прутья орешника и постепенно заполняли поляну, то тут, то там вспыхивали разговоры, но вокруг темного пятна крови все еще оставалось свободное пространство. Сигрун разговаривала с Гудварром, а тир сидела у ног ярлы. Она наблюдала за Оркой и ее спутниками, слизывая кровь с лезвия одного из кинжалов.
Варг вошел в бражный зал. Он был измотан, пот заливал глаза, грязная рубаха прилипла к телу, все конечности болели, словно налитые свинцом. Рёкия заставляла его работать во дворе долго, даже после того, как все остальные закончили бои и ушли. Единственное, что остановило ее от маниакального продолжения тренировки до ночи, а потом и до рассвета, – чей-то приказ, прозвучавший со стороны крыльца. Этот бесплотный голос, как подозревал Варг, принадлежал Глорниру. Похоже, он был единственным человеком, чьим приказам Рёкия была готова подчиняться.
Уже стемнело, и в бражном зале зажгли факелы: пламя мерцало, тени плясали, а дым вился по стропилам.
Трэллы уже расставляли скамьи перед ужином.
Варг увидел, что его плащ все еще лежит за колонной, сложенный в форме подушки, и поднял его.
– Сиди здесь, – сказала Рёкия сзади. Они со Свиком шли следом за Варгом и о чем-то тихо шептались. Варг покачнулся, положил руку на скамью, чтобы не упасть, и посмотрел туда, куда указывала воительница. На конце одной длинной скамьи, самой дальней от стола ярла, было свободное место. Варг, не раздумывая, сел. Рёкия и Свик прошли было мимо, но потом Рёкия остановилась, повернулась и посмотрела на него сверху вниз.
– Ты уже дрался раньше, – сказала она.
– Да, – признался Варг, – но только на кулаках.
– Ха, – хмыкнула Рёкия.
– И на зубах, – добавил Свик, и рыжая борода задрожала от улыбки. – О чем свидетельствуют следы зубов на ноге Эйнара Полутролля и его хромота.
Варг пожал плечами.
Свик рассмеялся в голос.
Рёкия развернулась и ушла.
– Ты хорошо справляешься, – заметил Свик, после чего последовал за ней.
– Боюсь, что могу умереть, – пробормотал Варг, с трудом открывая рот.
– Мы все рождены, чтобы умереть, – отозвался Свик через плечо.
Зал начал постепенно заполняться людьми, мужчины и женщины раскладывали щиты и копья по периметру помещения и занимали места на скамьях, пока трэллы расставляли на длинных столах еду и напитки: миски с жирным скиром и творогом, горшки с медом. Потом появились блюда с сушеными и копчеными ломтями баранины, подносы с кроликом и говядиной, куски китового мяса и бочонки с сывороткой, в которой были замочены ломти конины. Горячий хлеб, только из печи. Сушеная треска, острая и соленая. Сельдь, заквашенная в рассоле, кровяной пудинг, котлы с тушеным мясом, блестящим от жира, с морковью, пастернаком и луком, и рога теплой медовухи, приправленной можжевельником, чтобы запить все это. Варг никогда в жизни не видел столько еды и питья, запахи овладели почти всем его существом. Желудок заурчал, словно медведь, проснувшийся в берлоге.
