– Сражайся хорошо. Не умирай, – сказал Брека Вирку, когда тот шагнул на поле для поединка.
– Держись рядом с отцом, – сказала Орка Бреке, отправляясь следом за Вирком.
– Здесь над вами власть имеют правила хольмганги, – сказала Сигрун, когда они подошли к ней. – И сперва вы должны договориться об условиях поражения: первая рана, смирение или смерть.
Она пристально посмотрела на Гудварра. Тот взглянул на нее в ответ, а затем отвернулся.
– Смирение, – пробормотал он.
«Ага, так вот что шептала ему на ухо ярла Сигрун», – подумала Орка.
– Мудрый выбор, – сказала Сигрун. – Я бы предпочла, чтобы люди Феллура сражались с нашими врагами, а не друг с другом.
Затем Сигрун внимательно посмотрела на Вирка.
– Согласен, – проговорил он, хотя и выглядел разочарованным.
– Хорошо, – кивнула Сигрун. – Теперь сражайтесь.
Ярла Сигрун и ее тир вышли за пределы боевой площадки, в то время как Орка передавала Вирку щит. Он взял его и сначала приподнял, оценивая вес.
– Ну как? – спросила Орка, зная, что именно эта раненая рука заставляла Вирка проводить время на суше, избегая выходов в море на лодке.
– Хорошо, – пробурчал Вирк, но слишком быстро опустил руку, свободно держа щит сбоку от тела. Он снял с пояса топор и лениво крутанул его, двигая лишь запястьем. Это был всего лишь фермерский топор, сделанный для строительства изгородей и работы по дереву, но лезвие его было острым, и выглядел он хорошо сбалансированным.
Он расколет череп так же легко, как и деревянный комель. Орка наклонилась к Вирку.
– Вспори его быстро. Он не мужик, и при виде собственной крови придет в смятение, – прошептала она, а потом пошла прочь, переступила через прутья орешника и встала рядом с сыновьями Вирка. Торкель и Брека были рядом, толпа теснилась, возбуждение дрожало в воздухе. Вирк лишь кивнул в ответ на слова Орки, его взгляд был прикован к Гудварру, который как раз забирал щит у своей помощницы, Арильд. Затем она тоже покинула квадрат, размеченный орешником, и Гудварр достал свой меч. Орка отметила про себя, что у него прекрасный клинок, трехлопастная рукоять и эфес, обтянутый кожей и обвитый серебряной проволокой.
– Ты, дерьмо куницы, знаешь, как им пользоваться? – поинтересовался Вирк.
Лицо Гудварра исказилось, и он бросился на противника, который ждал нападения и был готов к нему. Вирк поднял щит и отступил назад, принимая всем телом силу первой атаки Гудварра. Затем последовал дикий шквал ударов, однако Вирк уходил от них, принимая один за другим на свой щит: его сыромятный обод был скоро изрублен в клочья, а щепки дерева разлетались во все стороны.
Глядя на этих двух воинов, легко было подумать, что Гудварр скоро поставит Вирка на колени. Вирк не носил ни кольчуги, ни кожаной брони, только шерстяную тунику и нижнюю рубаху, у него плохо работала больная рука, к тому же он был всего лишь рыбаком. Тогда как Гудварр был молод, одет в прекрасную клепаную кольчугу и вооружен мечом. К тому же он был дренгром – эту должность занимали испытанные воины, прошедшие боевую подготовку.
«Но Гудварр видел слишком мало битв, если вообще в них участвовал, – подумала Орка. – Хотя он и неплохо владеет мечом».
Она также отметила, как тщательно он сохранял равновесие, даже нанося такие сильные удары, и хорошо держал щит.
Он проводил долгие часы на оружейном дворе. Но хорошо сражаться на тренировках – совсем другое дело, нежели всадить сталь в плоть другого человека. К тому же голову ему туманит гнев.
Еще один удар меча пробил щит Вирка, и рыбак отступил на шаг, уже вплотную приблизившись к границе из орешника. Орка видела, как его лицо исказилось от боли, как дрогнула рука со щитом.
Гудварр улыбнулся и нанес еще один удар сверху, целясь противнику по голове. Вирк принял его на свой щит и ловко вывернул руку, направив меч Гудварра вниз по широкой траектории, так, чтобы он вспорол дерн. Затем сделал выпад справа, в тот самый миг, когда Гудварр споткнулся, потеряв равновесие. Топор врезался в плечо противника. Раздался хруст железа, кольчужные кольца брызнули в разные стороны, хлынула кровь, и Гудварр вскрикнул от боли. Он упал вперед, выронив меч и рухнув на колени, запутался в собственном щите и врезался в землю лицом.
Из толпы неслись вопли, сыновья Вирка кричали во весь голос.
Гудварр корчился на земле, выпростав руку из креплений щита и перевернувшись на спину, а Вирк стоял над ним: лицо рыбака судорожно подергивалось от эйфории и боевой горячки. Он занес топор, и Гудварр с визгом поднял ладонь над лицом.
– Я… смиряюсь, – пискнул Гудварр.
Рука Вирка замерла в воздухе, потом опустилась.
– Ты сбежал, дерьмо куницы, – рыкнул Вирк на Гудварра, кивнув на землю: дренгр лежал, растянувшись, уже по другую сторону от прутьев орешника. Лицо Гудварра исказилось от стыда и боли, он попытался дотянуться до меча, а потом захныкал, когда его рука бессильно упала – топор рассек мышцы плеча.
Вирк отшвырнул ногой меч Гудварра.
– Ты всего лишь нидинг из дерьма куницы, – громко крикнул Вирк. – А теперь повтори, дерьмо куницы, скажи, что ты смиряешься предо мной.
Гудварр поднял на него глаза.
