Во время трапезы медовуха лилась рекой, голоса Заклятых Кровью и дренгров звенели, воины похвалялись великими делами и вспоминали древние саги. Какой-то шум привлек внимание Варга: оказалось, это Эйнар мерился силой рук с тремя дренграми ярла Логура одновременно. Полутролль громко смеялся, уронив их кулаки на поднос с овощами, а другие воины одобрительно ревели. Трэллы сновали между столами, убирая пустые блюда, наполняя кувшины, рога и миски, а Варг смотрел на это с неприятным чувством где-то внутри. Не так давно он был одним из них. Варг знал, что место, где он сидит сейчас, – наименее почетное в зале, самое дальнее от ярла. Но то, что он вообще сидел за этим столом, было для него почти непостижимо, такой чести он не ожидал и никогда не думал, что такое возможно. Спасенный Заклятыми Кровью, тренирующийся с ними на оружейном дворе, вкушающий пищу и пьющий за столом ярла, потому что он один из них… Это все теперь о нем. И это пьянило сильнее, чем медовуха в роге и животе.
Он почувствовал, как нервный смех ворочается в горле из-за нелепости, абсурда происходящего, но также ощутил, как семя гордости прорастает в груди.
И еще одно чувство поселилось в груди Варга, почти такое же непонятное и незнакомое ему, как и ощущение свободы. Он почувствовал проблеск радости.
И вместе с ним пришло чувство вины: он наслаждался жизнью, в то время как Фройя лежала в холодной земле.
И было кое-что еще. Слова, сказанные Торвиком, пробирались в его мысли, словно личинки в гниющее мясо.
Он глубоко вдохнул и нахмурился.
Тут раздался стук: ярл Логур колотил по столу.
– Прекрасный пир, – сказал он, когда воцарилась тишина. – Скёль всем вам![10]
Он поднял рог, приветствуя людей в зале, и сделал большой глоток.
– СКЁЛЬ! – взлетели голоса, эхом отражаясь от стропил, и все потянулись к медовухе. Варг тоже поднял свой рог и выпил.
– Но что за пир без саги, что взбудоражила бы нашу кровь, а? – сказал Логур, и ему ответили новые крики и удары по столам.
Логур усмехнулся, тряхнул бородой, с которой капала медовуха, и жестом указал на фигуру, стоящую в тени колонны. Человек вышел на свет, держа в одной руке семиструнную лиру. Темноволосый и красивый, он был одет в зеленую рубаху из шерсти с узелковой вышивкой по вороту и подолу, а на руках его блестели серебряные кольца, отливая красным в свете факелов.
Глубокая тишина воцарилась, когда он поднялся на помост.
– Галинн, скальд Лиги, – сказал ярл Логур, – лучший скальд во всем мире.
– Благодарю тебя, ярл Логур, самый щедрый из владык под солнцем и луной, – ответил Галинн.
– Кто я такой, чтобы спорить с прославленным Галинном? – сказал Логур с улыбкой, и в зале раздались смешки. – И правду сказать, разделив хлеб и опрокинув чашу с брагой, я приобрел много друзей! – добавил он, опускаясь на сиденье.
Галинн несколько мгновений стоял, и взгляд его скользил над столами, а потом положил пальцы на струны. Ее звучание было сладким и меланхоличным – оно вызвало в памяти Варга звуки текущей воды и хлопанья птичьих крыльев – а затем Галинн начал сказывать.
