Тень богов полностью

– Что, быть пешкой в его политике? – огрызнулась Эльвар. – Быть предметом торговли, быть проданной, словно какая-нибудь шлюха, достойному мужу за кусок земли? Чтобы лежать под ним и быть вспаханной, как поле, чтобы его семя проросло в моем животе и чтобы я всю жизнь растила мелких поросят, как тучная свиноматка?

Торун сердито вздохнул.

– Да, – сказал он, – если этого хочет отец.

– Интересно, согласился бы ты так же быстро, если бы это ты был предметом торга, если бы это ты должен быть охмурен какой-нибудь потной свиньей и превращен в выводковую суку?

– Я был бы счастлив повиноваться отцу, чего бы он ни попросил, – огрызнулся Торун.

– Ну, тогда ты можешь взять в жены поросенка Хелки и хорошенько оттрахать, а я поведу отряд, – сказала Эльвар.

Гренд фыркнул, едва не рассмеявшись, а Торун нахмурился.

Ярл Стёрр тонко улыбнулся.

– Ах, – вздохнул он, откинувшись назад, – управлять моими детьми труднее, чем всем Снакавиком и всем моим королевством, вместе взятым. – Он покачал головой. – Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, дочь. Чтобы ты была с нами. Там, где тебе следует быть.

– Я не выйду замуж за Хакона, только чтобы немного расширить твои границы.

– Немного? – вскричал Торун. – Королевства отца и Хелки, вместе взятые, займут больше половины всего Вигрира.

– Мне все равно, – пожала плечами Эльвар. – Я рождена для бури битв и для стены щитов. Я сама стяжаю славу, а не присоединюсь к чужой.

– Славу? – усмехнулся Торун. – Ты? Скорее ты опираешься на славу Гренда. Не сомневаюсь, он стоит за твоим плечом в каждой ссоре, чтобы защитить тебя. Он всегда был верным псом матери, а теперь он твой.

Эльвар поднялась на ноги, не успев осознать собственного движения, и обхватила рукоять меча.

– Я сейчас покажу тебе острый край моей славы, братец, а Гренд может оставаться здесь, сидя на заднице, – сказала она.

Торун покраснел.

Когда я видела тебя в последний раз, мне только-только исполнилось семнадцать. Тогда тебе нравилось унижать меня во время тренировок. Сейчас все будет по-другому.

– Эльвар бьется сама за себя, – голос Гренда с трудом пробивался сквозь напряжение. – Она уже завоевала собственную славу, и звук ее имени вызывает страх и уважение.

Эльвар посмотрела на Гренда и моргнула. Старый воин редко хвалил кого-либо или что-либо, и все в зале это знали.

Гренд посмотрел на Торуна.

– На твоем месте я бы сел.

Рука Торуна переместилась на рукоять меча.

Ярл Стёрр бросил на сына мрачный взгляд.

– Ты сейчас же прекратишь блеять, – сказал он тихо, – или уйдешь.

Взгляд Торуна метался от Эльвара к Гренду, а потом отцу и обратно… Потом наконец потускнел, и Торун опустил глаза.

– Хорошо.

Ярл Стёрр устремил тяжелый взгляд на Эльвар.

– Я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой, дочь, о примирении. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, – она открыла было рот, но он поднял руку, заставляя ее замолчать. – Возможно, брачный союз с Хелкой не единственный путь, который стоит рассматривать. Есть и другие способы достичь желаемого.

Он пожал плечами и обернулся к Сильрид.

– В лесу всегда есть не одна тропа, – сказала ведьма-Гальдур. – Если человек достаточно храбр, чтобы найти нужную, и, возможно, достаточно силен, чтобы срубить несколько деревьев.

Ярл Стёрр хмыкнул.

– В любом случае, – сказал он, – я бы хотел, чтобы ты была со мной, Эльвар Стёррсдоттир. Возможно, пришло время дать тебе дренгров, чтобы ты возглавила собственный отряд.

Эльвар моргнула, удивление смыло весь ее гнев. Ее отец встал.

– Подумай об этом, – сказал он, – и приходи ко мне, когда у тебя будет ответ.

Эльвар стояла, тупо уставившись на него.

Он отвернулся и вышел из комнаты. Торун, Бродир, Сильрид и стражи последовали за ним. Однако Бродир замешкался на пороге и оглянулся на Эльвар.

– Возвращайся к нам, сестра, – сказал он, и на его лице появилась застенчивая улыбка. – Торун – засранец, а я вот по тебе скучал.

Затем и он ушел.

Гифа отрывисто выкрикнула приказ, и остальные дренгры покинули зал таверны. На прощание она взглянула на Гренда, потом захлопнула за собой дверь.

Эльвар тоже посмотрела на Гренда. Затем почувствовала, что ее ноги резко ослабли, села и расхохоталась.

– Туда, – сказала Орка, указывая на высокие заросли камыша, густо растущего по берегу реки. В серых рассветных лучах они казались не более чем игрой теней.

Морд и Лиф разом нагнулись, сменили курс, и лодка пошла к камышам, борясь с течением. Братья были насквозь мокрыми от пота, усталость тяжким грузом навалилась на них. Орка устала не меньше: задолго до рассвета она сменила их на веслах и долго гребла, пока не забрезжили первые лучи.