Тень богов полностью

Услышав эти слова, Лиф вздрогнул, на лице его мелькнули страх и боль. Морд прорычал проклятие, его рука потянулась к петле для топора на поясе. Но она была пуста, все их наспех собранное оружие оставалось в лодке.

– Но я не возьму ее, – сказала Орка. – Я пойду пешком.

– Те, кто захватил Бреку… Думаешь, они пойдут пешком? – спросил Лиф.

При упоминании имени сына Орка почувствовала такую боль, словно в ее животе провернули нож.

– Нет, – сказала она. – Я дошла по их следам к реке. Оттуда они увезли его на лодке.

Наступило долгое молчание, пока она обдумывала, как поступить.

– Ладно. Отвезите меня к Дарл, – сказала она, нарушив тишину, – и я научу вас всему, чему смогу.

Эльвар в очередной раз поднесла ко рту рог с медовухой и глотнула, чувствуя, как хмельное варево стекает по подбородку.

– С тебя достаточно, – сказал Гренд.

Она одарила его мрачным взглядом, которому научилась у него же самого: именно таким взором Гренд обижал ее раз за разом. Тогда он пожал плечами и вернулся на свое место на скамье.

Они все еще сидели в таверне в Снакавике, и в рот Эльвар текли бесконечные реки медовухи и эля. На улице темнело: горели факелы, и в воздухе висел густой дым, к тому же в этом городе всегда темнело раньше, чем во всем остальном мире, – солнце заслонял змеиный череп. Агнар и многие из Ратников уже вернулись. Они возникли в зале и на краю сознания Эльвар, подобно туманным призракам, в то время мысли ее были поглощены тем, что сказал отец. Эльвар перебирала его слова в уме так же, как черный ворон перебирает старые кости.

Ты не должна была уходить, сказал он, я хочу, чтобы ты снова была рядом со мной.

Агнар из Лютой Рати – шлюха-наемница, сказал он…

Эльвар стиснула челюсти.

– Что ты собираешься делать? – тихо спросил Гренд. Голос его едва слышался в шуме, наполняющем таверну. – В смысле, кроме того что раскрошить собственные зубы в пыль.

– Не знаю, – угрюмо пробормотала Эльвар.

Шок сменялся гневом по мере того, как Эльвар вникала в слова отца. Как всегда, в его умолчаниях было больше смысла, чем в сказанном вслух. Их встреча оказалась вовсе не такой, как она ожидала.

Наказания, разочарование и чувство собственной никчемности – вот мои самые яркие воспоминания о взрослении в тени отца, которого именуют ярл Стёрр.

– Он предложил выделить тебе собственных дренгров. Собственный отряд, – сказал Гренд.

Эльвар кивнула. Именно этого она и желала – стать хевдингом, проявить себя, а отец хотел продать ее в качестве дорогой племенной суки сыну королевы Хелки, Хакону, чтобы ее дети правили всем Вигриром. Поэтому она и покинула Снакавик в попытке избежать такой участи.

Это была бы жизнь тир, пусть даже рабский ошейник был бы покрыт золотом.

– Что мне стоит сделать, как ты думаешь? – спросила она Гренда.

Старый воин фыркнул.

– Как будто ты когда-нибудь слушала мои советы.

– Может, и слушала, – ответила она.

Гренд пожал плечами.

– Он предлагает тебе то, что ты хотела, так прими его дар. Но я не привык мыслить глубоко, да и все знают, что ярл Стёрр говорит не все: на каждый высказанный план у него есть другой, скрытый внутри. – Он снова пожал плечами. – Но что бы ты ни выбрала, я последую за тобой.

Он посмотрел на свою ладонь, на перечеркнувший ее белый шрам. Эльвар хорошо помнила, как глядела на бегущую кровь, и помнила слова, которые Гренд тогда произнес, клятву, что он принес ей.

– Это сбивает с толку, – сказал Гренд. – Когда все идет не так, как ты ожидал.

– Да, – сказала Эльвар, кивнула и снова выпила.

– По крайней мере, Торун остался прежним, – буркнул Гренд.

– На него всегда можно было положиться, – проворчала Эльвар. Присутствие старшего брата вечно портило ей любые дела. – Торун как родился засранцем, так и остался им. Только вот подрос немного.

Они оба фыркнули от смеха.

– Поделитесь шуткой? – раздался голос рядом. Эльвар подняла глаза и увидела, что Бьорр снова сидит рядом и играет в тафл с маленьким Бьярном. Она и не заметила, как они вернулись в таверну и расположились так близко.

Эльвар пожал плечами, не зная, с чего начать.

– Значит, ты Эльвар Стёррсдоттир, – сказал ей Бьорр. Голос его при этом оставался ровным, а взгляд был прикован к доске для тафла и деревянным резным фигурам.

Она сделала еще один глоток из рога с медовухой и вздохнула.

– Да.

– Зачем же дочери ярла оставлять за спиной роскошную жизнь в богатстве и власти и менять ее на скамью для гребцов, на жизнь, полную насилия и смерти? – сказал он в воздух, будто ни к кому не обращаясь.

Гренд заерзал рядом с Эльвар.

– Чтобы показать, чего я достойна, – проговорила Эльвар, прежде чем Гренд успел пригрозить молодому воину. – Чтобы заслужить известность.

– Ты уже сделала это, – ответил Бьорр, посмотрев на клык тролля на шее у Эльвар.