Нос лодки врезался в камыши и прочертил илистое дно, и Орка спрыгнула на берег, подняв тучу брызг. Несколько мгновений она оглядывалась по сторонам, а потом увидела то, что искала: бледно-серое древко своего копья, прямое среди погнутого ветром камыша. Она вытащила его из земли и подняла пеньковый мешок, привязанный к копью, затем забралась обратно в лодку.
Лиф смотрел на нее темными, широко раскрытыми глазами. Он так же, как и Вирк, был черноволос и высок, однако, в отличие от своего плотно сложенного, крепкого отца, худой и жилистый. Борода на его бледных щеках росла редкими пучками, свидетельствуя о том, что владелец ее еще очень молод. Он едва ли пережил более, чем семнадцать или восемнадцать зим.
– Что? – проворчала Орка.
– Ты ранена? – спросил он. – Ты вся в крови.
Орка перегнулась через борт лодки и увидела свое отражение в воде. Ее лицо и волосы были покрыты коркой засохшей крови. Пот прочертил по ней бороздки, похожие на рунические узоры. Она подняла руку и вытащила из волос осколок кости.
– Это не моя, – сказала она, вспомнив, как взлетало лезвие топора, и женщину, которую она убила на берегу реки меньше суток назад. Но казалось, что с тех пор прошло гораздо больше времени.
– Ох, – выдохнул Лиф. И решил не задавать вопросы, готовые сорваться с его языка.
Морд облокотился на весло. Свежая кровь просачивалась сквозь повязку на его голове. Он был больше похож на отца: пусть светловолосый, но широколицый и крепкий, с густой бородой. Орка перешагнула через уложенную на дно лодки мачту и коснулась его плеча.
Он поднял на нее взгляд и пробормотал:
– Нам нужно поговорить. Почему мы сделали большой круг по краю фьорда и вернулись сюда?
– Поговорим позже, – сказала Орка. – Сейчас нет времени. Двигайся.
Ворча, она помогла Морду встать и подтолкнула его к куче веревок и сетей на корме. Потом оттолкнулась древком копья от тростниковой отмели, взялась за весло Морда и перевела взгляд на Лифа.
– Сколько еще осталось? Куда мы плывем? – пробормотал он.
– Еще немного, а потом мы поищем безопасное место для лагеря, – ответила Орка.
Он пристально посмотрел на нее своими черными глазами, но ничего не сказал, лишь кивнул в ответ.
Вместе они погрузили весла в воду и потянули.
Лодка заскрипела, когда Орка и Лиф вытащили ее на берег реки и остановились, чтобы помочь Морду вылезти и завалиться под иву. Потом вдвоем же они потащили ее выше по склону, в заросли болотного мирта и можжевельника, почти спрятав из виду. Туман вяло клубился над водой, и утреннее солнце медленно развеивало его. Орка стояла и смотрела назад, туда, откуда они приплыли: река была широкой, она извивалась, словно змея, по зажатой между крутыми склонами долине, прежде чем влиться во фьорд, там, где приютилась деревня Феллур. За рекой виднелись холмы, поднимающиеся к утесам; она все еще могла разглядеть то место, где была ее ферма.
Внутри нее снова вспыхнули горе и гнев. Последние часы этот огонь получалось сдерживать. Сначала помогла схватка с Сигрун и тир, затем побег, тяжелая работа за веслами, жар в мышцах и усталость – на время они подавили все остальное.
Орка принесла из лодки свой мешок и бросила его рядом с Мордом, потом села спиной к широкому дереву, распустила завязки и принялась рыться внутри.
Лиф опустился на колени рядом с братом, снял пропитанную кровью повязку с его головы и понес ее к воде, чтобы промыть.
Морд сидел и смотрел на Орку.
– Вот, – сказала она, протягивая ему кусок соленой свинины. Он протянул руку, взял ее и стал жевать. А потом снова спросил:
– Почему мы сделали круг по фьорду?
Лиф вернулся к ним, выжимая по пути мокрую повязку.
– Чтобы обмануть этого нидинга Гудварра? – спросил Лиф, глядя на Орку.
– Да, – хмыкнула та, жуя полоску солонины. Потом передала и ему немного мяса.
– Он видел, как мы гребли на юг, к морю, – продолжила она.
– Значит, когда наступил рассвет, он отправился искать нас именно этим путем, – подхватил Лиф, и его лицо искривилось в улыбке.
– Надеюсь, что так, – сказала Орка. – Его дурости хватит на это.
– Зато ярла Сигрун не дура, – сказал Морд. – Она послала бы лодки и разведчиков во всех направлениях, по фьорду и вдоль берега тоже.
– Да, – кивнула Орка, – возможно. Хотя ярла Сигрун может быть сейчас слишком занята, чтобы думать о чем-либо еще, кроме как штопке собственного лица.
Лиф поднял бровь. Он уже очистил рану Морда, которая выглядела так, словно нанесена каким-то тупым орудием – дубиной, наконечником копья или рукоятью меча – и снова завязал тому на голове льняную повязку.
– Почему ты помогаешь нам? – спросил Лиф у Орки, заканчивая бинтовать брата. – Что за обида заставила тебя разрезать лицо ярлы Сигрун, так что его понадобится сшивать? И где Торкель и Брека?
