Я полулежала в седле, поддерживаемая сильной мужской рукой. Мне ни к чему было видеть лицо мужчины, чтобы узнать его. С некоторых пор я чувствовала Агэлара на физическом уровне.
Я затаилась. Пока Агэлар не понял, что я пришла в себя, у меня есть время оценить обстановку. Как ни странно, мне было даже удобно, и это несмотря на тряску и жесткое седло. Так что я просто расслабилась, опустив голову на мужское плечо.
Итак, меня поймали. Добегалась. А ведь за мной даже не было погони. Меня просто ждали на месте разлома. Агэлар точно знал, куда я приду.
Предать меня было некому. Аякс – и тот не в курсе, куда именно я направляюсь. Его хозяин просто догадался, что я попробую вернуться в свой мир. А Катрине известно расположение всего одного разлома. Того самого, через который она уже однажды сбегала. Все элементарно.
Обидно, что я так легко угодила в ловушку. Ни я, ни Катрина не смогли предугадать такой поворот. Ладно я, у меня нет опыта интриг и побегов, но Катрина? Уж она-то должна была это продумать. Прав был Агэлар: я повела себя предсказуемо и на этом погорела.
Я невероятно разозлилась. В первую очередь на себя. И зачем было так рисковать, чтобы столь бездарно попасться.
Эмоции взяли верх, и я шевельнулась. В ответ рука Агэлара на моей талии сжалась сильнее. Это еще больше вывело меня из себя.
Он тоже хорош. Мог бы отпустить меня. Чего ему стоит? Но нет, он хочет похоронить меня. Раз и навсегда избавиться от неудобного свидетеля его преступления. Ненавижу его!
– Пусти! – Я дернулась, пытаясь вырваться.
– Осторожно. – Агэлар лишь крепче перехватил мою талию. – Хочешь упасть на землю?
Я выгнулась и посмотрела вниз. Ехали мы не на Айсберге, а на незнакомом лосе коричневого окраса. Лось – высокое животное, при падении шею, конечно, не сломаю, но ногу или руку вполне. Осознав это, я затихла.
– Так-то лучше, – похвалил Агэлар и прижал меня немного сильнее. Это было необязательно, но он не удержался.
Я молчала всю дорогу до привала. Желания говорить с тюремщиком, везущим меня на смерть, не было.
Агэлар тоже не отличался болтливостью, а может, не хотел выяснять отношения при своих стражах. Но когда я поднялась в комнату на постоялом дворе, он вошел следом за мной и закрыл дверь.
– Уходи, – устало сказала я. – Видеть тебя не могу.
– Это еще почему? – удивился Агэлар.
Неужели он в самом деле не понимает? Да он мне как кость поперек горла! Я умру из-за него. Хоть бы подумал, каково мне смотреть на него и осознавать это. Все равно что видеть свою смерть, следующую за тобой по пятам.
Но Агэлар и на этот счет имел свое мнение. Оказывается, это я здесь во всем виновата, а он – белый и пушистый.
– Ты сбежала, – обвинил он. – А ведь я велел тебе не высовываться.
– То есть я должна была сидеть и спокойно ждать, когда меня закопают? – Я уперла руки в бока. – Я еще не сошла с ума! Попытка сохранить себе жизнь – абсолютно нормальная реакция на происходящее.
– Ты должна была подчиниться, – настаивал Агэлар. – Я обещал, что позабочусь о тебе. Почему ты не можешь мне просто довериться? Ты слишком упряма для этого, да?
Мы оба перешли на повышенные тона. Нас, наверное, было слышно на всем постоялом дворе, но нам было все равно.
– Подумай хоть немного. Куда ты собралась бежать? В свой мир? – Агэлар фыркнул, демонстрируя свое отношение к этой затее. – И что бы ты там делала со светящейся кожей?
Его слова неприятно укололи, в них была доля правды. И все же он был необоснованно жесток ко мне.
– Ты обрек меня на смерть! – обвинила я.
– Вот как ты обо мне думаешь? – Агэлар шагнул ближе и схватил меня за плечи. Встряхнул.
За его спиной бесновалась крылатая тень. Казалось, она вот-вот вырвется на свободу и обрушится на нас мраком.
Агэлар дышал хрипло, с надломом. Смотрел зло и вместе с тем как-то обреченно. Я уже ничего не понимала.
– Я бы никогда… – выдохнул он и резко замолчал, сжав зубы.
Что именно он «никогда», я так и не услышала. Агэлар не договорил. С усилием он разжал пальцы, которыми стискивал мои плечи, и отступил на шаг.
– Скажи спасибо, что я первый до тебя добрался, – произнес он уже спокойнее. – Любой другой на моем месте попытался бы забрать душу Великого Дракона себе.
– А тебе, значит, она не нужна, – фыркнула я. – Расскажи это кому-нибудь другому. Я же вижу, как ты смотришь на меня. Разве что не облизываешься. Ты, как и все, жаждешь получить душу.
– Я в самом деле… – он шумно сглотнул, – жажду. Но дело не только в душе Великого Дракона.
То, как Агэлар это сказал, заставило меня поежиться. Я вдруг в полной мере ощутила, насколько слаба и беспомощна по сравнению с ним. Он в силах сделать со мной все, что пожелает. И если он до сих пор сдерживался, то только по одной ему известной причине.
Я обхватила себя руками за плечи и опустила голову. Запал гнева иссяк, а вместе с ним и желание ссориться. Все равно Агэлара не переубедить. Он видит только свою правду, отрицая любую другую.
Но прежде чем окончательно капитулировать, я упрямо прошептала:
– Ты мог меня отпустить.
