Ситуация была настолько нелепой от факта, что я разговариваю с милипусечным дракончиком до темы нашей беседы, что я не знала, как ко всему этому относиться. Только подумать! Василина Вьюга на полном серьезе разговаривает с летающей ящеркой, и та ей отвечает. А я точно еще не в смирительной рубашке?
– Чего ржешь? Вытри меня скорее, не то простужусь! Цветодракам… нельзя переохлаждаться… – договорил дракончик как-то неуверенно, и голосок стал звучать слабее.
Он пошатнулся, и я поспешно обтерла его краешком портьеры.
– Эй, ты как?
Он не ответил, и я поспешила наружу, где было теплей и светлей. А еще мне хотелось рассмотреть это чудо получше. Дракончик лежал на моей ладони с закрытыми глазами и казался таким несчастным, что мне стало его жалко.
Ой! Я же, кажется, ему крыло сломала!
Присела на крыльцо и, осторожно оттянув кожистое, покрытое мягкой, как замша, шерсткой крылышко, принялась рассматривать. Целое. Второе вроде тоже…
– Ты что делаешь? – Приподняв голову, дракошка уставился на меня с подозрением.
– Какое, говоришь, крыло у тебя сломано? Правое или левое? – вопросом на вопрос ответила я.
– Никакое! Я наврал, – буркнул дракончик и отнял у меня конечность.
Я прищурилась и спросила:
– И зачем?
– А ты бы вытащила меня из воды, если бы я просто попросил?
– Конечно!
Похоже, дракончику на это нечего было ответить. Он смущенно помялся, а потом выдал:
– Люди нас не слишком-то любят. Так мне рассказывали…
– Это почему же?
– Ну… Мы цветы портим, – ответил дракошка так, будто бы этим гордился.
– Так, может, не надо портить? – подсказала я очевидное решение.
Малыш не ответил. Вспорхнул и завис, глядя куда-то вдаль, а я решила сменить тему.
– Ты сказал, что тебя понимаю только я. Почему?
– Не знаю. Что-то произошло, когда я попробовал твою кровь. Так странно себя потом почувствовал, что едва успел в солнцеед спрятаться.
– Куда-куда?
– Желтые цветы. Я сплю в одном из них, – пояснил малыш. – Обычно я питаюсь, пока солнце не скроется. Солнцеедов тут мало осталось, не успеешь днем поесть – останешься голодным. Но сегодня не вышло, и все из-за тебя. Я проспал половину трапезы, а проснулся уже в закрытом бутоне, когда почувствовал это.
– Что «это»? – не поняла я.
– Это, – дракончик произнес слово с долей благоговения. – Было поздно, но я все равно выбрался наружу. Понял, что должен следовать за «ниточкой». Она и привела меня к тебе.
Тут уже я потеряла всякую ниточку в этом странном разговоре. Внимательно осмотрелась, но никаких ниток, веревок или иных «средств связи» между нами не заметила.
– О какой ниточке ты говоришь?
– О магической, конечно! О какой же еще? – удивился маленький дракон.
– Я ничего не вижу.
– Так вот же она! – Мелкий ткнул когтистой лапкой в… пустоту.
Я нервно хихикнула, все больше убеждаясь в собственном душевном нездравии. Не иначе, провалилась Василина в кроличью нору, и дальше ее ждет чаепитие с безумным Шляпником…
– А почему ты эту магическую нить видишь, а я нет? – задала каверзный вопрос.
– Понятия не имею! – Дракошка развел лапками, вспорхнул и завис напротив моего лица. – Я еще многого не знаю, только в начале лета вылупился.
Оказывается, я имела дело с ребенком или, скорее, подростком.
– Вот как? Тогда ладно. А ты еще вырастешь?
– Вряд ли. Я и так довольно крупный для цветодрака. И сильный! – Дракончик лихо взмахнул подсохшей и снова распушившейся челкой.
– Это хорошо.
Я на полном серьезе кивнула, хотя кроха размером чуть меньше моей ладони на амбала ну никак не тянул.
Впрочем, остальные дракончики, которых я видела, действительно были помельче, если мне не изменяла память. Хотя эта мадам у меня изрядно погуливала налево в последнее время, но в этом конкретном случае я могла ей доверять.
Что ж, пришла пора познакомиться с новым королем цветодраков, что я и сделала:
– Я Василина. Можно просто Лина. А тебя как зовут?
Дракончик что-то мелодично просвистел, но воспроизвести столь сложный звук, мне было не под силу. Честно попробовала, но мой новый знакомец, едва не умерев со смеху, сообщил, что это было очень неприлично с моей стороны.
– Извини. Похоже, мне не дано освоить цветодракский. А на человеческий оно как-то переводится?
– Не знаю… – Дракончик растерянно на меня вытаращился. – Мне кажется, что нет.
– Может, тогда придумаем тебе еще одно имя, которое смогут выговаривать люди?
– Можно. Только ты предлагай, а я сам выберу! – строго предупредил мой новый знакомец. – И смотри, чтобы имена были хорошие и со смыслом, – ткнул он в мою сторону когтистым пальцем.
Я присмотрелась к дракончику, но почему-то в голову лезла всякая чушь.
– Может, Василек? Это такой синий цветочек. Василина и Василек. Как тебе?
– Нет. Нас будут путать, – отверг первый вариант дракошка.
– Пушистик? Смурфик? Мышонок?
Король цветодраков отрицательно мотал головой.
Может, ему хочется что-нибудь посложнее?
– Варфоломей, Мармадюк, Розенкранц, д’Артаньян?
Теперь дракончик еще и сморщился. А мне все сильнее казалось, что он кого-то мне напоминает. Цвет синий. Большие глаза… Такой же забавный…
Попытка вспомнить, снова вызвала резкую боль в висках и головокружение.
