Ситуация явно вышла за рамки. Пострадать могли оба цветодрака, и я не могла не вступиться.
– А ну стоять! – гаркнула из кустов и, напустив на себя надменный вид, вышла на тропу.
Выбравшись на видное место, я уверенно и оценивающе посмотрела на испуганно шарахнувшихся от меня мальчишек. Дылда подобрался и с вызовом уставился в ответ. Спросил, нехорошо прищурившись:
– Ты еще кто такая?
– Повежливей, Дыл, это же ньера! – громко шепнул Шнырь, пихнув старшего товарища. – Меч за спиной видел?
Говоря это, мальчишка не сводил с меня взгляда огромных, чуть навыкате, глаз необычного иссиня-черного цвета. То есть это не образно. Такого странного оттенка радужек я никогда не встречала на Земле. Жутковато, если честно.
У меня внутри похолодело. Эти двое вполне могли отнять мое оружие, напав одновременно. Следовало удержать инициативу, пока им не пришло это в голову.
– Отпусти цветодрака, парень! – приказала, стараясь говорить спокойно.
Что бы там малой ни надумал о моем появлении, но его руки сами дернулись, чтобы выполнить приказ. Лишь в последний момент он прижал полуживого дракошку к груди, и мое сердце екнуло от беспокойства. Живой ли он еще после такого?
– Ты же его покалечишь! Цветодраки маленькие и хрупкие, с ними нельзя так небрежно обращаться. Тебя не учили не обижать тех, кто слабее?
Надо мной протестующе засвиристел Соник. Он себя слабым не считал.
– Так то ж вредители! – встрепенулся Дылда.
– Неправда! Ты знаешь, что бутон, в котором ночевал цветодрак…
– Лина – это секрет! – испугался дракошка. – Они же потом все цветы повырывают, если узнают!
– …обладает полезными свойствами? – договорила я, но прибавила: – Только он ничего доброго не принесет тому, кто хотя бы раз в жизни обидел цветодрака.
– Мы не знали… – протянул мелкий, прячась за старшего.
– Отдай мне его, парень, – потребовала я.
– Не могу! – замялся тот. – А ты чего вообще раскомандовалась? Я тебя не знаю и знать не хочу!
К местной аристократии полагалось обращаться «ньер» и «ньера». К купеческому, мастеровому сословию, зажиточным горожанам и чиновникам, не обладающим титулом, – «сьер» и «сьера». А вот обращения «соха» мне в книгах не попалось, но, скорее всего, так называли здесь простолюдинов. В этой иерархии Шнырь причислил меня к высшему сословию, так что я решила придерживаться этой линии. Не думаю, что равенство принесет мне больше пользы.
– Родители не обучили вас манерам, юноши?
Я задрала нос, и чуть не рассмеялась, от такой театральности. Нет, перегибать тоже не стоило. Какие манеры могут быть у этих сорванцов, что вынуждены работать с детства за гроши?
– Сироты мы, – хмуро буркнул малой и, громко шмыгнув, вытер рукавом нос.
В голове помутилось, мир словно подернулся дымкой.
«Мы – сироты! Никто за нас не заступится, Лина!» – прозвучал в голове мелодичный женский голос.
Я судорожно вздохнула, пытаясь сфокусироваться на реальности. Определенно это снова был отголосок обрывочных воспоминаний.
– Понятно, – тихо ответила я, на миг прикрыв глаза.
– Ньера? – нахмурился Дылда.
– Что с вами? – вторил ему Шнырь.
– Я тоже сирота. Кажется… – не смогла не поделиться я.
– Как это – кажется? – ухватился за мои слова мелкий.
– Неважно! – отмахнулась, стараясь говорить твердо. – Верните мне цветодрака и…
– Дыл, там носферы! – перебил меня Шнырь, тыча грязным пальцем в небо. – Ей-ей, носферы!
Он присел и скривился, будто вот-вот расплачется.
Ну уж нет! Не попадусь я на эту детскую уловку. Только отвернись, и сорванцы сбегут вместе с несчастным цветодраком, да еще меня чем-нибудь огреют. Грабеж я не исключала, не настолько доверчивая.
– Соник?
– Они не врут, Лина! К нам приближаются какие-то чудовища, и от них просто разит магией хаоса! – подтвердил слова мальчишек мой друг.
Приложив ладонь козырьком, я все-таки посмотрела туда же, куда устремились взгляды моих собеседников. На фоне клонящихся к горизонту двух солнц стая каких-то крупных птиц казалась черными пятнами. И судя по всему, она двигалась в нашу сторону. Или это были не птицы?
– Ешкин кот! Это что, летучие мыши, что ли? – удивилась я, прикинув, что эти твари, должно быть, размером не меньше холодильника.
– Носферы! Это носферы из Нирфгаарда, ньера! Нам конец! – тоненько заголосил Шнырь, всхлипывая через слово.
Я не знала, что это за твари такие. Может, дальняя родня нашей Сфиры? Тоже артефактов нажрались или еще чего? Но мальчишки боялись их всерьез. Было странно видеть, как парень с меня ростом, жилистый и крепкий, даром что еще с детской рожей, готов разреветься. Шнырь – тот вовсе лил слезы, не стесняясь. Ревел точно четырехлетний ребенок, а не десятилетка.
Я растерянно завертелась в поисках укрытия.
– Соник? Эти носферы – они что, людей жрут?
– Не знаю… – ответил дракончик.
А Шнырь затянул:
– Жру-у-у-ут! Еще как жру-у-ут!
Растерянный дракошка присел ко мне на плечо и с тревогой всматривался в небо.
Я дважды хлопнула в ладоши, привлекая внимание.
– Так, ныть прекращаем! Ищем укрытие. Живо!
