Если бы не цветодрак, я заблудилась бы в этом околке и, наверное, вышла бы с той же самой стороны, с которой зашла. Но Баламут то и дело возвращался и нетерпеливо чирикал, помогая выбирать мне верный путь.
Изрядно исцарапанная, я выбралась на опушку, за которой обнаружился покрытый сеткой нешироких тропок спуск к реке. Не знаю, это Берлиантар, или тот самый его приток, в заводи которого я грабила чужие сети, но здесь река совсем близко подходила к лесу и к дороге, ведущей к морю. Но остолбенеть и юркнуть обратно в заросли меня заставило совсем не это.
Никакого спецназа и танков, которые пришли меня выручать. Это я, конечно, размечталась. Река здесь, круто изгибаясь, образовывала излучину, и к обрывистому в этом месте берегу причалило судно. На него по узким сходням молодчики сомнительного вида загоняли людей со связанными руками. Судя по перепуганному виду, добровольно они бы ни за что на эту ладью грузиться не стали, но увесистые дубины, плетки и притороченные к поясу мечи конвоиров делали свое дело.
Все пленники были молодыми: трое крепких парней и шесть девушек. У девушек руки почему-то были связаны спереди, а у парней – сзади. А еще были детишки разных возрастов. От сверстников Силана и Македона до совсем мелких ребятишек лет пяти-семи.
– Пожалуйста, отпустите малых! – умоляла низенькая полная девушка, стоявшая у самых сходней.
Вместо ответа ее грубо пихнули в спину. Сделав несколько семенящих шагов по деревянным сходням, она потеряла равновесие и полетела на палубу, неловко подставив связанные впереди руки. Ударившись о доски, вскрикнула. На той стороне никто даже не подумал ей помочь, только раздался глумной гогот.
– Ах вы скумы драные! – ломающимся голосом вскрикнул вихрастый рыжеволосый паренек.
На вид ровесник моих давешних гостей. Такой же коренастый и круглолицый, как и девушка, он очень был похож на конопатую. Напрашивался вывод: брат и сестра?
Парнишка бросился на толкнувшего его сестру надсмотрщика, но, в силу возраста и разницы весовых категорий, отлетел и плюхнулся на задницу. Другой надсмотрщик не преминул его пнуть.
– Не троньте Наньку-у-у! – завопила девица с ладьи.
При падении она разбила нос, а на щеке наливался краснотой будущий синяк.
В том, что это судно именно ладья, я не была уверена. Не особенно разбиралась в плавсредствах, но в голове имелся вполне сложившийся образ речной ладьи с одним сложенным парусом, накрытой своеобразным тентом палубой и щитами по бортам.
Парнишка попробовал огрызнуться, за что получил еще несколько тумаков. Благо никто не пускал в дело дубинки. Заплакали дети. Двое хмурых парней постарше попробовали было заступиться, но вот с ними не стали церемониться. Началась форменная свалка. Самого крупного повалили трое и принялись охаживать дубинками всерьез. Повылетали из ножен мечи, останавливая остальных пленников от попыток вмешаться.
Завизжали-заплакали девушки, заголосили еще громче дети. События развивались стремительно, и пока я думала, что же такого предпринять, из этой кучи-малы выскочила девчушка и понеслась в мою сторону с душераздирающим криком:
– Мама-а-а-а-а-а-а-а-а!
У меня в глазах потемнело, и вдруг память вернулась, а меня снесло словно ударной волной…
– Мамочка! Мама-а-а-а! – с громким криком несется ко мне моя маленькая Злата.
Коленки разбиты до крови, за лапу держит игрушечного синего дракончика, которого назвала Соником. Хлопают по плечам русые косички. Перепачканное личико кривится… Она только что выбиралась из песочницы и неудачно свалилась на асфальт.
Моя дочка… Моя девочка! Мое сокровище… Мой ребенок! Ребенок, который остался на Земле, в другом мире, без меня!
Живот скрутило болью. Из глаз хлынули слезы. Я стояла, больше не прячась и хватая ртом воздух, полностью деморализованная и прибитая к земле. Голова кружилась от сменяющихся перед глазами картинок из прошлого. Вопящая девчушка, которая стала катализатором лавины воспоминаний, врезалась в меня и завизжала, переходя на ультразвук. Ее визг подействовал как нашатырь и не позволил мне рухнуть в пучину беспамятства, на грани которого я балансировала.
– Тише, тише! – услышала я собственный голос, точно издалека. Обняла девчонку, пытаясь успокоить. – Не кричи, пожалуйста! Не надо. Тебя услышат, – увещевала я.
Наконец ребенок притих и поднял на меня взгляд заплаканных глаз. Это была девочка лет пяти-шести, не больше.
– Там азбойники! Они нас забеут и… – всхлипывая, зачастила она.
Выдав еще одну малоразборчивую тираду, оглянулась и завизжала снова. Я тоже коротко вскрикнула от испуга, увидев небритого мордоворота с кривой ухмылкой. Настоящий разбойник, и без всякой романтики!
– Еще одна краля! И где они тебя прятали? Много вас там таких?
– Мало! – хмуро огрызнулась я, задвигая девчушку за спину.
Если честно, я до дрожи в руках перепугалась. Знаю подобных молодчиков, к несчастью. Доводилось иметь дело, и закончилось тогда все не слишком хорошо. Тупой исполнитель, привыкший действовать нахрапом. Запугивать. Такому нельзя показывать страх, а понимают они только еще более грубую силу или… деньги.
