Двор встретил его шумом молодой листвы на старых американских клёнах. «Вот интересно, – невольно подумал Данила Ильич, – деревья каждую весну одеваются новой листвой и точно молодеют. А у людей седые волосы остаются такими, новые зубы не вырастают, и морщин с каждым годом только прибавляется. Несправедливо это как-то получается». На что внутренний голос мудро заметил ему, что жизнь вообще несправедливая штука. И те, кто доживает до седых волос и морщин, должны низко поклониться своей судьбе за то, что отмерила относительно долгий век, а не предъявлять претензии жизни. Сам он решил так и сделать, когда на горизонте появится его старость собственной персоной. Пока же он молод, здоров, и его судьба в его собственных руках. В отличие от его молодой жены, которой, как ни суди, не повезло. Может быть, не надо было ей становиться его женой? Но кто может ответить на этот риторический вопрос…
Чутьё и опыт подсказывали следователю, что Сафронков не причастен к гибели Софьи, хотя с трудом скрывает радость от освобождения от брачных уз.
«Видно, мадам висела на шее у мужа камнем», – подумал следователь. Но на всякий случай распорядился отследить все связи вдовца, как деловые, так и личные, встречи, звонки за последние полгода. Если убийство было заказным, то решение о нём не принимают с бухты-барахты, а планируют, тщательно подбирая исполнителя.
Пока же Наполеонов решил пообщаться с бывшей, вернее, с первой женой Сафронкова. По разумению следователя, кому, как не оставленной жене, желать смерти счастливой сопернице. Наполеонов действовал в своём любимом стиле – явился к Софии Александровне Сафронковой без предупреждения. Ему хотелось посмотреть на её первую реакцию. И реакция эта поставила его в тупик, не меньший, чем поведение её бывшего мужа. Софья Александровна нисколько не удивилась появлению следователя и вела себя так, словно она уже заждалась его прихода. После того как Наполеонов развернул перед ней свои корочки, она удовлетворённо кивнула и пригласила его в комнату.
«Красивая женщина», – думал Наполеонов, идя вслед за хозяйкой. Увидев её в первую минуту, он невольно залюбовался ею – натуральная блондинка с вдумчивыми голубыми глазами. Таким густо-голубым бывает небо в конце лета – начале осени. «И чего Даниле Ильичу не хватало? Какого рожна ему ещё надо было? – размышлял следователь про себя. – Или верно говорят – седина в бороду, бес в ребро? Так ведь Сафронкову до старости ещё и ботинком не докинуть».
Когда они оказались в светлой современной гостиной, она предложила ему сесть там, где удобно, и на правах гостеприимной хозяйки спросила:
– Чай, кофе?
Наполеонов чуть не ляпнул – «шампанского», но в последнюю минуту удержался и пробурчал:
– Я сыт по горло.
О недоговоренном конце фразы – «вами, Сафронковыми», – София Александровна догадалась сама и невольно улыбнулась.
«Она ещё и улыбается», – сердито подумал Наполеонов и задал женщине вопрос, который, по его мнению, должен был ошеломить её:
– Почему вторую жену вашего мужа зовут так же, как и вас?
На лице Софии Александровны не дрогнул ни один мускул.
– Не зовут, а звали, – невозмутимо поправила она его. – И потом, она была Софья, а я София.
– Разве это разные имена?
– Об этом нужно спросить наши официальные органы, которые заставляют, заметьте, далеко не бесплатно, менять документы всех Софий, Марий и Наталий, если у них хоть в одном документе имя значится через мягкий знак, в то время как в паспорте оно написано через и.
– Угу, – недовольно отозвался следователь и спросил: – От кого вы узнали, что вторая жена вашего мужа убита?
– От телевизора, – не моргнув глазом, ответила Сафронкова.
– То есть, вы хотите сказать, из новостей.
– Совершенно верно. – И добавила: – Как приятно общаться с таким сообразительным человеком.
Наполеонов уставился на неё во все глаза, но она не улыбалась. Видно, такой была её манера общения.
– Вы рады, что её не стало? – напрямик спросил следователь.
– С чего бы? – На этот раз София Александровна удивилась или сделала такой вид.
– Ну как же, – ответил следователь, не отрывая внимательного взгляда от лица женщины, – теперь ваш муж свободен.
Сафронкова пожала плечами:
– А мне что с того?
– Вы можете сойтись снова.
– С Данилой?! – На этот раз женщина удивилась ещё сильнее.
– А почему бы нет?
Она ничего не ответила.
– Вы ведь всё ещё любите его – наугад спросил следователь.
– Возможно, – тихо отозвалась она.
– Ну вот видите, – чуть ли не возликовал он.
– Мои чувства к Даниле, сохранились они или нет, во вновь открывшейся ситуации не играют никакой роли.
– Что-то я не понимаю вас…
– Что же тут не понимать?! – На этот раз следователю показалось, что он расслышал в её голосе нотку раздражения.
– И всё же! – решил он настоять на получении ответа.
– Вы, наверное, слышали, что нельзя войти в одну реку дважды, – проговорила она тихо.
– Слышать-то я слышал, – согласился он, – но я не склонен доверять философам и мудрецам – лично я каждый год по несколько раз вхожу в Волгу, и ничего.
– Шутите? – спросила она.
