Эдил махнул рукой и на арену выбежали двое гладиаторов. Толпу надо было разогреть. Фаворит пергамской арены — ретиарий[71], ловко выбежал в центр, приветствуя публику. Его прозвище Араней было созвучно с пауком так же сильно, как сеть в его руках была похожа на паутину. Потрясая трезубцем и сетью, он сделал сальто назад и ловко приземлился, вздымая клубы песчаной пыли, под одобрительный гул толпы.
Мы с Галеном не испытывали симпатий к этому мерзавцу. Выступая в образе самого легковооруженного из всех типов гладиаторов, сам он был крепче скалы и обнаженный рельефный торс, на котором из доспехов сверкал лишь один символический наплечник, притягивал восхищенные взгляды публики, особенно женской ее части. Бывший раб из парфянских военнопленных, захваченных за шпионажем на границе, он доблестью и бесстрашием успел заслужить рудис[72] — деревянный меч, символ освобождения, еще на позапрошлых летних играх. Однако, несмотря на свободу, не собирался покидать арену, где чувствовал себя, должно быть, императором, нещадно задирая остальных.
Противостоял ему один из самых больших и плечистых гладиаторов жреца в образе секутора[73]. Шлем с гребнем на его голове скрывал лицо и даже шею, а торс он прятал за огромным, высотой почти в рост прямоугольным щитом, очень похожим на те, что состояли на вооружении легионеров. Все действо, таким образом, имело под собой противостояние брони с ловкостью и скорости с мощью. Год за годом этот сюжет верно развлекал публику, особенно в начале представлений.
Секутор сделал пару выпадов, проверяя реакцию противника. Ретиарий ловко отскакивал, добавляя своим движениям элементы акробатических трюков. Толпа любила красивые зрелища!
Полностью уверенный в своей непобедимости Араней, время от времени, приближался на опасное расстояние и секутор пытался достать его ударом щита. В одну из таких попыток Араней, молниеносным движением выбросил вперед сеть, зацепившись за угол щита и в следующий же миг что было сил дернул на себя.
Секутор потерял равновесие, но щит не выпустил и, продолжая сжимать его в крепкой руке, сделал несколько мелких шагов вперед, ловя утраченный баланс.
Пользуясь этой недолгой растерянностью и собственной инерцией на сближение, Араней прыгнул на щит секутора и, когда одна его нога уже ударила в щит он, оттолкнувшись от него, сделал сальто назад. Секутор был сбит с ног и сел задом в песок.
Толпа взревела. Трюк получился рискованным и трудным, но потрясающе красивым. Ловко приземлившись, Араней в тот же миг обрел равновесие и двинулся на секутора, который уже поднимался на ноги.
Зарычав, секутор рассек воздух ударом меча, за ним еще раз и еще, но быстрый соперник, сверкая мускулистым торсом, без видимого труда уворачивался от этих ударов. Ускользнув от очередного выпада, Араней, словно леопард, выпрыгнул вперед головой и, кувыркнувшись через плечо, приземлился позади секутора. Осознав, что упустил противника из виду он, в своем массивном шлеме уже разворачивался, но Араней оказался проворнее. Сеть летела в шлем секутора и, едва она зацепилась за ребра и выступы его негладкой поверхности, Араней мощным рывком отправил секутора на песок. Шлем съехал, закрывая обзор.
Через секунду на его щите уже стояла нога ретиария, а трезубец упирался в обнажившуюся шею. Секутор снял шлем и похрустел шеей, на долю которой пришелся последний могучий рывок. Бой был окончен.
Толпа еще разогревалась, да и секутор был давно знаком публике, так что его смерти требовало лишь меньшинство и Араней подал своему противнику руку, помогая подняться.
Вновь встав на ноги, секутор поклонился публике и убежал в сторону куникула, растворяясь в черном зеве его арки. Араней, под восторженные возгласы публики, остался на арене, потрясая трезубцем и размахивая сетью. Он ждал следующего соперника.
Из той же арки, где мгновения назад скрылся неудачливый секутор, показался всадник. Вонзившись в арену, он рысью проскакал круг, приветствуя толпу. Облаченный в кольчугу, он был вооружен мечом и небольшим, круглым щитом.
— Пеший против конного! Есть ли шансы у нашего Аранея? — голос эдила пронесся, эхом отражаясь от стен и сводов амфитеатра.
Толпа загудела. В углах между лестницами суетились люди — спешно принимались ставки. В заключении пари на победу того или иного бойца наживались и терялись целые состояния. Рискуя серьезными деньгами, обыватели щекотали свои нервы куда вернее, чем просто наблюдая даже за самым динамичным зрелищем.
Всадник подстегнул коня и устремился на ретиария. Тот, пригнувшись, готовился то ли уворачиваться, то ли атаковать. Не представляю, как это, должно было выглядеть для него — несущаяся лошадь одной своей скоростью и массой представляла опасность, возможно, даже большую, чем сам всадник.
Конный противник приближался. Он тоже пригнулся, занес меч и, готовясь сразить противника, слегка свесился в его сторону.
