За считанные шаги до столкновения ретиарий мощным и молниеносным прыжком оказался с другой стороны от несущейся лошади и, выкинув, трезубец вперед, успел поразить всадника в ногу. Один из зубцов скользнул по колену и разорвал связку. Послышался вскрик.
Движения Аранея были так быстры, что всадник, готовящийся к удару слева, даже не успел развернуться, чтобы отразить удар нанесённый ему справа. Кольчуга, вероятно, хорошо защитила бы его от удара — трезубец, как и большинство мечей, не был заточены особенно остро, но его ноги были открыты. Лошадь заходила на второй круг.
Араней снова пригнулся, а взбешенный первой неудачной атакой и подстегиваемый болью в поврежденном колене всадник ринулся на него быстрее, чем в предыдущий раз. Мелькнуло лезвие, резкий прыжок ретиария поднял облако пыли и, когда она рассеялась, а лошадь была уже в десятке шагов, я увидел, что Араней прижимает руку к плечу. Из-под его ладони сочилась кровь — всадник смог ранить его и рассечь мышцу на плече. Лошадь шла на новый круг. Теперь оба противника были легко ранены.
Тогда Араней сделал немыслимое. Вонзив трезубец в песок он, сжимая одну лишь сеть здоровой рукой вышел на несущегося прямо ему в лоб всадника, готовясь встретить третью атаку. Всадник изготовился и, снова слегка свесившись с лошади, занес меч. Публика восхищенно улюлюкала, страстями разогревая атмосферу амфитеатра.
Вместо того, чтобы вновь отскочить в сторону, как ожидал его противник и толпа — ретиарий за несколько мгновений до столкновения бросился прямо на лошадь, рискуя попасть под копыта. Его выпад сбил с толку всадника, вновь не угадавшего сторону.
Араней выпрыгнул вперед. Мелькнула сеть, цепляясь за множество краев амуниции — всадник на всем скаку вылетел из седла и полетел в песок, упустив из рук меч, в последней инстинктивной попытке схватиться за что-нибудь перед падением.
Послышался гулкий удар тела, упавшего на песок. Словно муха, попавшая в паутину, недавний наездник, а теперь лежащий в пыли и обезоруженный, боец барахтался, пытаясь освободиться.
Араней шутливо раскланялся толпе. На его плече виднелась длинная, но неглубокая рана, из которой струйками текла вниз кровь.
В следующий миг он бросился за трезубцем и, вырвав его из песка, приставил к попавшему в сеть противнику. Тот замер.
Араней! Араней! Араней! — скандировала толпа.
Люди на трибунах ликовали, прославляя своего любимца. Виднелось и множество расстроенных лиц. Кто-то хватался за волосы. Возможно, эти люди сегодня потеряли много денег.
Гален взялся осмотреть гладиаторов. Перевязать руку ретиария не стоило никаких трудов — не потребовались даже швы. Когда Гален осматривал всадника, я предложил ему свою помощь. Учитель отказался, сославшись на трудности лечения разорванных сухожилий. Раны его не были опасными и срочными, так что снабдив его вином и водой, а также перевязав, чтобы окончательно остановить кровотечение, мы оставили его перевести дух после чувствительного падения и вновь обратились к происходящему на арене.
А сейчас, дорогие зрители, главное представление летних игр! Обещаю, что такого размаха вы еще не видели — эдил снова вышел на свой мысок, обращаясь к ликующей толпе. Постепенно стало тише и его мощный голос отчетливо слышали, вероятно, даже на последних рядах.
Воссоздавая великие победы римского духа в нашем героическом прошлом, сегодня мы увидим битву при Рокстере[74]! Легион истинных сынов Марса[75], под началом блестящего Гая Светония Паулина, на ваших глазах разобьет шестикратно превосходящие силы грязных и неорганизованных варваров, ведомых воинственной, но глупой дикаркой Боудиккой[76]!
Толпа взревела. Кто-то вставал, потрясая кулаками.
— Почему же шестикратно, могут спросить знатоки истории? — перекрикивая толпу продолжал эдил, — я вам отвечу — в таком культурном городе как Пергам мы попросту не смогли собрать так много варваров, чтобы воссоздать настоящий перевес!
Толпа захохотала. Народ перешептывался. Обещанный размах представления казался преувеличенным.
— Итак, начнем! — закончил эдил и укрылся под навесом, вернувшись в свою ложу.
На противоположной стороне от точки нашего с Галеном обзора распахнулись ворота и из них, прикрываясь щитами на манер легионеров, вышли восемь ветеранов арены, чаще всего выступавших в роли секуторов и мурмиллонов — тяжело вооруженных воинов с большим щитами, в шлемах. На этот раз, сверх обычной экипировки, на каждом был надет отменный доспех римского центуриона, включая даже поножи и массивный гребень из перьев, выкрашенных в ярко красный цвет. Стоя плотно друг к другу и сомкнув щиты, подражая настоящим войскам, они казались неуязвимыми для атак. Дойдя до центра эта уменьшенная в десять раз центурия остановилась и поприветствовала орущую толпу.
— Наши храбрые легионеры! Встречайте доблестных и непобедимых воинов — крикнул эдил. — Но кто же будет противостоять им? Подайте-ка нам с полсотни варваров!
