Внезапно, в поредевших рядах северян, я увидел знакомое лицо. Не желая верить своим глазам, я напряженно всматривался, ощущая, как внутри меня все похолодело. Одним из брошенных на убой несчастных был Киар. Его глаза, чей разный окрас я не раз подмечал, всякий раз удивляясь фантазии природы, выражали страх, отчаяние, гнев и растерянность.
— Гален! Гален! Скорее, сюда! — я закричал.
Увидев, что происходит, мой учитель попытался броситься к выходу на арену, сейчас закрытую решеткой, но двое стражей преградили ему дорогу.
— Не положено!
Тем временем бритты, осознав провальность первой тактики и лишившись бегущего впереди других лидера, перестроились и попробовали взять «легионеров» в кольцо. Растянувшись в широкий круг, они теперь стояли по одному, лишаясь преимущества в ударной мощи натиска.
Восемь «легионеров» незамедлительно перестроились. Из двух коротких шеренг они теперь сформировали прямоугольник. Лязгнули доспехи и борта сталкивающихся щитов. На арене лежали, по меньшей мере, полтора десятка тел мертвых и умирающих, а на «легионерах» не было ни единой царапины.
Можно лишь представить, с каким отчаянием и ужасом смотрели на подобную неодолимую силу жители отсталых стран, вынужденные, защищая свои земли, насмерть вставать против настоящих легионов, включавших тысячи таких и куда более опытных бойцов, чем эти гладиаторы. Шествующая под знаменами и орлами, под угрожающие звуки медной буцины[79], наводящие панику на противника, эта армада прошлась от песков Аравии до туманных равнин Британии, сокрушая и подчиняя все своей могучей воле.
Отчаянным и плохо согласованным порывом бритты бросились в новую атаку, сжимая кольцо. Ожидая нового удара их противники пригнулись, вновь наклоняя вперед закрытый щитом корпус.
Новый удар вышел намного слабее первого. Утратив инициативу, бритты беспорядочно наскакивали на «легионеров», лопатами и дубинами пытаясь прорвать глухую оборону, но нарывались на мелькающие словно молнии лезвия. Один крепкий варвар все-таки преуспел — увернувшись от лезвия гладиуса он успел схватить державшую меч руку и, дернув на себя, заставил гладиатора-легионера потерять равновесие. Не растерявшись и пользуясь внезапно возникшим преимуществом, он оглушил его мощным ударом дубины по голове. Ее массивное основание соскользнуло с усиленного ребрами жесткости шлема, но силы вложенной в удар хватило, чтобы «легионер» рухнул на песок.
Засмотревшись на внезапную победу бритт слишком поздно осознал, что стоявший рядом с оглушенным боец, уже разделался с прыгнувшим на него противником и, развернувшись, всадил лезвие прямо в спину бритта. Охнув, тот осел и замер. Кровь хлестнула из зияющей раны — клинок вышел под ребрами.
Мощным рывком за доспех оттащив потерявшего сознание соседа под защиту строя, «легионер» занял его место. Защита их слегка поредела, но после очередного натиска на песке арены корчились еще с десяток тел.
Бриттов оставалось не более полтора дюжин. «Легионеров» — семеро. Теперь они были готовы перейти в атаку.
Сомкнув щиты и устрашающе зарычав, не теряя построения — кто-то боком, а кто-то прямо — они двинулись на противника, не давая шанса зайти себе в тыл. Бритты испуганно переглянулись и стали отступать. Послышался свист и позади них в песок стали вонзаться стрелы. Предупреждение не могло бы быть красноречивее.
В отчаянном последнем рывке бритты бросились вперед. Щиты вновь приняли тяжелый удар, но не дрогнули. Истекающие кровью, изуродованные ударами тела бриттов продолжали падать на песок. Бойня продолжалась. Вот лезвие меча оборвало жизнь несчастной женщины, которой эдил отвел роль Боудикки и образу которой она ужасающе не соответствовала.
Я увидел как один из гладиаторов загоняет в угол Киара. Все еще живой, он был ранен в ногу, но не глубоко.
Рухнул еще один «легионер». С двух сторон молотя его дубинами, два бритта сумели обойти его защиту и парой крепких ударов дезориентировать. Вовремя подскочивший третий, метким выпадом лопаты в горло разорвал гладиатору глотку и тот рухнул, хватаясь за шею, из которой толчками выливалась кровь, проливаясь на песок.
Когда бриттов оставалось не более дюжины, гладиаторы, осмелев, рассыпались из построения и каждый стал биться в одиночку. Учитывая преимущество в вооружении это, вероятно, представлялось им не опасностью, а веселой игрой — их доспехи и лица были залиты кровью противников, устрашая и деморализуя оставшихся.
Толпа на трибунах исступлённо ревела. Сыпались ругательства и требования убивать бриттов все более жестоким образом.
— Долой голову! Выпусти кишки — скандировала толпа со всех сторон. Тысячи кулаков ритмично вздымались в воздух.
