— А сейчас, давай-ка выпьем! Квинт, говоришь? Ну, рассказывай, чему он там тебя научил. Удиви старика! Мне тут повадилась досаждать одна дрянь — может, взглянешь?
Не дожидаясь моего согласия Антиох приподнял край туники и над коленом я увидел небольшую, покрытую гнойной коркой язву.
Через несколько дней, тяжело нагруженная онерария[82] вышла из гавани Александрии. Позади остался величественный Фаросский маяк. Дым от его огня столбом поднимался вверх, исчезая за редкими облаками.
— Странно, что боги еще не разломали ваш светильник, если где-то там Олимп и вы воняете дымом прямо Зевсу в ноздри — ворчливо комментировал Антиох, шествуя по палубе и раздавая приказы матросам из команды. Прямоугольный парус на грот-мачте, треугольный там же и маленький на фок-мачте надулись, принимая в объятия бодрый осенний ветер. Сложенный из оливы и дуба, просмоленный корпус корабля протяжно заскрипел и, вздымая пену, понес нас в открытое море.
Вид мельчающего города, остающегося далеко позади, был невероятно красивым.
Терракотовые крыши блестели, сливаясь в единое охровое полотно, где-то вдалеке возвышающееся над глубокой морской синевой. Вода бурлила под килем, словно разговаривая с кораблем. Из-за тучи выглянуло солнце и в туманной пелене соленых брызг за кормой заиграла радуга.
Наше путешествие прошло на удивление легко.
Выйдя из Египта в направлении Кипра, мы обогнули остров с запада, прошли вдоль южного берега Малой Азии до Родоса, затем проплыли Малейский мыс на юге Пелопоннеса и дальше следовали в сторону южной Италии.
Ни шторма, ни бунты, ни пираты, время от времени все-таки чинящие беспредел в водах Империи, не помешали нам дойти до порта назначения — Остии.
Сейчас я уже мог разглядеть его очертания — накренив корпус и ловя ветер мы вот-вот собирались войти в главные водные врата ойкумены[83].
Сзади подошел и оперся о борт Антиох.
— Так я тебе скажу Квинт — любуйся, ведь этому городу не долго осталось.
Я вопросительно взглянул на капитана. Город и порт выглядели величественно и нерушимо. Отстроенный Траяном после неудачного проекта Клавдия, он поражал масштабом и продуманностью мелочей.
— Море… оно уходит отсюда — мелеет. Мне видно это. Я многое знаю — Антиох постучал себя пальцем по лбу.
— Пройдет век, два, ну самое большее три — и все. Траянов порт немного отсрочит неизбежное, но от судьбы не сбежишь. Мойры уже перерезали эту нить. Уйдет и Посейдон. Скоро. Не по меркам людей, так по мерке городов. Но на наш век хватит!
Антиох выпрямился, хлопнул меня по плечу и зашагал по палубе, покрикивая на зазевавшихся матросов.
Когда мы вошли в громадный шестиугольный порт, длинным каналом соединенный с морем и Тибром, я не смог заставить себя поверить капитану. Город жил, работа кипела, а вода стояла очень высоко. Последние в этом году суда, прибывшие со всех уголков Империи, день и ночь разгружались, затаривая длинные вереницы складов.
Товары оттуда хлынут в столицу и далее по разветвленной цепочке дорог, густой вереницей летящих через весь Лаций[84], соединяясь в Риме.
Вспоминая отказы александрийских капитанов, я с искренней благодарностью предложил Антиоху 40 денариев, но он не взял ни одного и поблагодарил за вылеченную язву. Методично и на протяжении всего плавания я припаривал ее, следуя четким галеновским рецептам.
Это сработало!
— Нажрись на них лучше как следует, Квинт, за мое здоровье! И обними покрепче пятого сына Асклепия, когда тебе удастся его разыскать. Сам то я начал бы поиски со столичных лупанариев, видит Зевс, но тебе порекомендую пошарить по библиотекам — Антиох рассмеялся.
Намекнув на важные дела в Анции он, прямо из порта, взял лошадь. При должной выносливости скакуна Антиох оказался бы там уже к вечеру. Где-то там же был сейчас и мой брат, оттачивающий ораторские приемчики — хорошо было бы его навестить, подумал тогда я.
Пройдя через шумный город, полный снующих тут и там матросов, грузчиков, зазывающих в свои объятия шлюх и мрачного вида солдат, сторожащих склады, я договорился о повозке и, в компании пары торговцев, выдвинулся в Рим.
В пути мы отлично побеседовали, в основном о сортах вина, в которых я тогда решительно ничего не понимал и о типах пряжи, в которой я, напротив, разбирался отменно. К несчастью, соскочив с булыжника, у повозки треснуло одно из колес, так что к городу мы прибыли лишь к полуночи. В темноте я смог разглядеть только мощные стены, когда мы подъехали к воротам и беседовали с конвоем городской стражи.
Оказавшись в городе, я попрощался со своими случайными спутниками, спешащими переночевать к своим друзьям, и оказался перед выбором, где провести эту ноябрьскую ночь. Было зябко и я, кутаясь в плащ, натужно тащил свой чемодан с основными пожитками, моля богов, чтобы никто не решил меня в такой темноте ограбить. Сделать это для матерых столичных головорезов было бы, пожалуй, даже слишком просто.
