— Не так... давно, — ответил он, переводя вопросительный взгляд с меня на Карлу. — Да... не так... давно...
Карла поцеловала его в щеку. Я чмокнул его в другую.
— О-го-го! Я тоже так хочу! — крикнул Близнец, подставляя щеку Карле, которая не преминула исполнить его просьбу.
— Я так рад видеть вас обоих! — воскликнул Дидье.
— Взаимно! Есть минутка, Дидье?
— Конечно.
Я оставил Карлу в обществе Близнеца и вслед за Дидье вышел в коридор. Приходилось ступать осторожно, перешагивая через расположившихся прямо на полу людей, которые пили, курили, шутили и смеялись до изнеможения.
Дидье открыл ключом дверь одной из комнат и пропустил меня вперед.
— Здесь можно укрыться от этой безбашенной публики, — сказал он, запирая дверь изнутри.
Уютная, хорошо обставленная комната не была затронута нашествием гостей. На письменном столе стоял поднос с бутылкой коньяка и парой бокалов. Дидье предлагающим жестом указал на коньяк.
— Нет, спасибо, — сказал я. — А вот косяк я бы выкурил, если у тебя найдется.
— Лин! — возмутился он. — Ты помнишь хоть один случай, когда у Дидье не нашлось бы этого добра?
Он плеснул себе коньяка, извлек элегантную самокрутку из отполированного до блеска латунного портсигара, раскурил ее и передал мне. Я сделал затяжку, а он поднял бокал со словами:
— За битвы, в которых мы выжили!
И отпил глоток.
— Как там Лиза?
— Она в порядке. Можно даже сказать, счастлива.
— Где она сейчас?
— Она была со мной еще пару-тройку часов назад, — сказал он и снова приложился к бокалу. — Потом сказала, что возвращается домой.
— Как дела в «Леопольде» после того случая?
— Увы, я в ближайшее время персона нон грата в «Леопольде», даже при моих связях.
Я припомнил подробности той схватки и, в частности, Конкэннона, наносящего удар в висок метрдотелю-сикху.
— Дирендре, кажется, крепко досталось. Он славный человек. Знаешь, что с ним?
— Выздоравливает. Без него «Леопольд» уже не тот, что прежде, однако жизнь продолжается.
— Есть еще серьезно пострадавшие?
— Несколько человек, — вздохнул он.
— А что копы?
— Дилип-Молния задержал всех, кто был при деньгах, меня в том числе, и нам пришлось откупаться.
— Что говорят на улице?
— Насколько я знаю, об этом деле сейчас никто не говорит. Уже на следующий день все будто в рот воды набрали, включая газетчиков. Думаю, Карла использовала свое влияние на Ранджита, заставив его
— Сожалею, что тебя втянули в это дело, Дидье. Тем более в «Леопольде», святом для нас месте.
— Дидье невозможно во что-либо «втянуть», — фыркнул он, — даже в бессознательном состоянии. Он либо идет по своей воле, либо его транспортируют.
— И все же...
— Один мой американский друг в похожем случае выразился так: «Дело дрянь, но это не наших рук дело». Да, дело дрянь, но начал все это Конкэннон. Вопрос в том, как нам быть дальше?
— Есть идеи на этот счет?
— Первое, что мне приходит в голову: надо убить Конкэннона.
— Я люблю тебя, Дидье.
— И я тебя тоже, Лин. Стало быть, прикончим гада?
— Нет, мои слова не были согласием. Завтра я уезжаю из города и буду отсутствовать где-то с неделю, от силы дней десять. Когда я вернусь, мы вместе составим план. Должен быть способ обойтись без убийства, Дидье.
— Как показывает мой опыт, в таких ситуациях убийство — это единственный беспроигрышный ход, — задумчиво молвил он. — Все прочее будет блефом.
— Конкэннон всего лишь человек. Значит, и его чем-то можно пронять.
— Пулей в грудь, например, — предложил Дидье. — Хотя ты прав: нужно брать выше. В голову, быть может?
— Я с ним говорил, и я его слушал. В тюрьме я встречал с дюжину таких конкэннонов — один к одному, только лица разные. Не скажу, что он мне нравится, но могу сказать, что, если бы его жизнь сложилась иначе, Конкэннон стал бы незаурядным человеком. Он и сейчас незаурядный, только не в том смысле. Надо придумать, как уладить это без нового кровопролития.
— Люди такого сорта не меняются, Лин, — сказал он с печальным вздохом. — И подтверждением тому ты сам. Скажи, ты изменился, когда попал в тюрьму? Ты изменился, когда примкнул к Компании? В самой своей сущности, в глубине души, разве ты изменился? Разве ты не тот же человек, которым был всегда?
— Дидье...
