— Хорошо, Идрис, если принять этот набор положительных характеристик, то как его измерить? И кто его будет измерять? Как решить, что положительнее?
К нам подошел черный кот, лениво выгнул спину.
«Привет, Полночь! Как ты сюда попал?»
Кот вскочил мне на колени, испытывая когтями мое терпение, свернулся клубком и заснул.
— Есть две точки зрения относительно человечества, — сказал Идрис, глядя на трепетание птичьих крыльев в кронах деревьев. — Согласно первой мы возникли случайно, по прихоти бескрайнего космоса, и чудесным образом пережили динозавров, истинных хозяев планеты, вымерших в юрском периоде. Следовательно, мы одни во Вселенной, потому что подобная случайность вряд ли повторится. Мы единственные живем в бескрайнем космосе, среди миллиардов пустынных планет, где в щелочных морях обитают лишь безобидные бактерии, археи да термофильные метаногены.
Над Идрисом кружила стрекоза. Он что-то пробормотал, вытянул руку и указал на деревья вдали. Стрекоза послушно улетела.
— А вторая точка зрения заключается в том, что жизнь существует повсюду, в каждой точке Вселенной, в том числе и в этой галактике, в нашей Солнечной системе, на окраине Млечного Пути, — продолжил он. — Мы — результат локальной эволюции. Нам повезло. По-твоему, какое объяснение правдоподобнее?
По-моему? Я отогнал посторонние мысли, вернулся к настоящему.
— По-моему, второе. Если жизнь смогла зародиться на Земле, то это возможно и на других планетах.
— Совершенно верно. Вполне вероятно, что мы не одиноки во Вселенной. Если Вселенная способна создать нас и существ, похожих на нас, то набор положительных характеристик приобретает особое значение.
— Для нас?
— Для нас и сам по себе.
— Мы сейчас говорим о существенных и условных признаках?
— Ты где учился? — рассмеялся Идрис, с любопытством глядя на меня.
— Сейчас — здесь.
— Прекрасно, — улыбнулся он. — Между существенными и условными признаками разницы нет. Все и существенно и условно одновременно.
— Простите, я не понимаю.
— Хорошо, я объясню покороче, уж больно мне надоели сократовские и фрейдистские привычки отвечать вопросом на вопрос. Кадербхай, да будет ему земля пухом, любил всю эту ерунду, но я предпочитаю сначала высказаться, а потом обсуждать. Ты не возражаешь?
— Нет, конечно. Прошу вас, продолжайте.
— Так вот, я верю, что каждый атом обладает набором характеристик, полученных от вспышки Большого взрыва. Этот набор включает в себя и набор положительных характеристик. Все, что состоит из атомов, обладает набором положительных характеристик.
— Все?
— Почему ты такой сомнительный?
— Сомнительный или сомневающийся?
— А в себе ты тоже сомневаешься? — спросил он, потянувшись за чиллумом.
Сомневался ли я в себе? Разумеется. Я познал падение. Я был одним из падших.
— Да.
— Почему?
— Сейчас — потому что не расплатился за содеянное.
— И это тебя тревожит?
— Очень. Пока что я выплатил только аванс. Так или иначе, рано или поздно, но мне придется расплатиться до конца, возможно с процентами.
— Ты и сам не знаешь, что уже за это расплачиваешься, — произнес он, обволакивая меня умиротворением.
— Возможно, — кивнул я. — Но вряд ли этого достаточно.
— Как интересно, — сказал он и жестом попросил меня раскурить чиллум. — Как ты относишься к отцу?
— Я очень люблю и уважаю отчима. Он добрый, умный, прекрасный человек. Очень честный. А я его предал, став тем, кем я стал.
Не знаю, почему я это сказал, но слова стремительно пролились из сосуда моего стыда. Я отгородился стальным щитом от причиненной отчиму боли. Иногда раскаяние за неприглядные поступки каменным истуканом застывает в храме наших сердец.
— Простите, Идрис, я слишком расчувствовался.
— Вот и прекрасно, — негромко сказал он. — Покури-ка со мной.
Он передал мне чиллум. Я затянулся, и на душе стало спокойнее.
— А теперь давай закругляться, а то сейчас набегут романтические юнцы, несчастные влюбленные, и начнут рассказывать о своих душевных терзаниях. Ну почему молодежь не желает понимать, что любовь всегда терзает душу и сердце? Ты готов?
— Да, продолжайте, пожалуйста, — ответил я, хотя особой готовности не ощущал.
— В каждой частице материи содержится набор положительных характеристик своего уровня сложности. Чем сложнее структура материи, тем сложнее проявление набора положительных характеристик. Это ясно?
— Да.
— Отлично. На человеческом уровне сложности происходят два весьма необычных явления. Во-первых, мы обладаем неэволюционным знанием. Во-вторых, мы способны подавлять в себе животную природу и вести себя как уникальный вид — человек. Понятно?
— Учитель! — воскликнул Сильвано, подбежав к нам. — Прошу вас, отпустите Лина на минутку!
Идрис счастливо рассмеялся:
— Конечно, Сильвано. Ступай, Лин. Мы с тобой позже договорим.
Сильвано стремглав пересек плато и выбежал на дорогу, вьющуюся по склону горы.
— Быстрее! — крикнул он, не сбавляя шага.
Крутая тропка, ответвляясь от дороги, поднималась на холм, в прогалину между деревьями. На вершине холма мы остановились и, тяжело дыша, поглядели в долину, где догорал закат.
— Вот, посмотри! — Сильвано указал на горизонт.
