Первое, что я запомнила — красную маковку солнца над ровной линией морского горизонта. И угрожающий багровый свет, пронизывающий насквозь черные кучевые облака с золотыми краями. Ослепляющий белый диск в красном небе поднимался выше и выше, пока не достиг основания облачного замка и снова скрылся из глаз, оставив за собой лишь рассеянный свет нового дня. Красный у горизонта и золотой — над облаками.
«День рождается в крови», — глубокомысленно заметил внутренний голос.
Я перевела взгляд на руки, не признавая их за свои. Осознание приходило постепенно, как накатывают все новые и новые волны на пустой пляж во время прилива. Прежде всего я поняла, что не знаю, как на моих руках оказалась чья-то кровь. Провела ногтями по коже, сильно, не жалея — кровь отслаивалась, а на коже оставались белые дорожки — следы от ногтей. Задумавшись, машинально приложила ладонь ко рту, и в нос ударил Запах. Резкий, одуряющий — до слез, до тошноты. Живот скрутил мучительный спазм, и я сползла, практически скатилась с подоконника, на котором, оказывается, сидела, опасно балансируя над пропастью — и даже не замечала этого.
Ощутив под ногами твердую поверхность, я почувствовала себя лучше и огляделась. Хотелось бы узнать, каким лихим ветром меня занесло на широкий подоконник в покоях принцессы? Нечасто я бывала здесь прежде, но ошибиться невозможно — на большой кровати, укрывшись ярким покрывалом, спала сама Эсстель. Стены и потолок комнаты были расписаны затейливым орнаментом, а над камином висела картина, изображающая Первого принца Алишера рядом с огромным серым волком — одним из трех богов Леса, которые первыми приняли мир с людьми.
«Ничего не напоминает?» — со смешком поинтересовался демон.
«О да. Отдаленно напоминает. Если не брать во внимание ключевые детали той давней истории, то можно подумать, что Эсстель, глядя на эту картину, ждет от дяди и его слуги великих свершений в духе героических сказаний об Основателе. Просто потому, что одного из них зовут Алишер, а второго Волк. Это слишком наивно даже для меня, а от Эсстель просто глупо ожидать слепого повиновения знакам Судьбы», — пасмурно подумала я.
«Думаю, до решающей битвы время еще есть», — с чрезмерной серьезностью заметил внутренний голос.
«Чем смеяться над принцессой, лучше бы объяснил мне, во что я опять влипла?» — поднесла ладони к глазам, словно хотела показать демону, что они превратились в страшные бурые перчатки.
«Когда тебя нет, то и меня нет», — уклончиво ответил демон.
— Тень? Что ты здесь делаешь? — Услышала я потрясенный голос принцессы — такой звонкий, будто она и не спала.
Я подняла голову.
И внезапно ощутила, как где-то внутри в унисон со мной подняла голову Тьма, откликнувшись на это имя. Нечто тяжелое, тёмное, душное всплыло со дна души и взглянуло на хозяйку через мои глаза. Могу поклясться, Эсстель увидела Тьму так же ясно, как я её почувствовала. Принцесса нервно скомкала на груди покрывало и перевела взгляд огромных, как плошки, глаз на мои окровавленные руки.
— Что произошло? Говори сейчас же!
Тьма, которая столь неожиданно заявила о своем присутствии, тем временем устраивалась поудобнее, не собираясь уходить. Лениво свернулась, стиснув холодными кольцами змеиного тела моё сердце. Она нашептала, что я сделала прошлой ночью. Ради чего. И по чьему приказу.
Я вытащила из кармана узкий, похожий скорее на большое кольцо, чем на браслет, магический артефакт и без замаха швырнула его прямо в царственный лоб. Эсстель уклонилась, и моя ярость пропала втуне. Зато темному бесформенному призраку, который проник в меня после событий этой ночи, гнев пришелся по вкусу. Я почти видела, как Тварь подпитывается злостью, становится сильнее и растет тем больше, чем глубже мои эмоции.
— Я достала его.
— Почему ты в крови? Не ранена? — Эсстель спрашивала невнимательно, она искала глазами, куда улетел браслет.
— Не ранена, — сквозь зубы ответила я.
— Пожалуйста, ступай в ванную комнату и приведи себя в порядок. И… я пока распоряжусь, чтобы твою одежду почистили, она выглядит просто ужасно, — Эсстель отводила глаза, избегая смотреть на меня, хотя и старалась добавить в голос дружелюбия.
Я опустилась на колени и коснулась лбом пола. Этот поклон не использовали уже сотню лет, а я вдруг вспомнила о нем, чтобы без слов выразить презрение к госпоже за то, что она заставила меня сделать. За то, в кого меня превратило содеянное.
«Вчера мне казалось, что теневой плащ защищает от магического контракта», — горько подумала я, присаживаясь рядом с ванной на низкий стульчик. Повернула ручку, чтобы наполнить ванну горячей водой из медного крана в стене.
