– Мигрень королевы чудесным образом прошла, и она решила все-таки осчастливить бал своим присутствием, – девушка обняла меня и пообещала разыскать перед началом демонстрации, а затем убежала.
Весна только начала подавать свои признаки, но в Большом дворце в это было невозможно поверить: музыка оглашала мраморные залы. Нагретый воздух был напоен ароматом тысяч белых цветов, выращенных в теплицах гришей. Они густо украшали столы и гроздьями свешивались с балюстрад.
Я, Мария и Надя бродили между группами придворных, которые делали вид, что не замечают нас, но шептались у нас за спинами с нашими стражами-корпориалами. Я высоко задрала подбородок и даже улыбнулась одному из юных аристократов, стоявшему у входа в бальный зал. К моему удивлению, он густо покраснел и потупил взгляд.
Я повернулась к девушкам, чтобы спросить, заметили ли они, но те были поглощены обсуждением блюд, которые подавали на ужин придворным – жареная рысь, соленые персики, запеченный лебедь с шафраном. Хорошо, что мы уже поели.
Бальный зал оказался даже больше и величественней, чем тронный: освещенный рядами мерцающих канделябров, он был полон гостей, танцующих под аккомпанемент музыкантов в масках, сидящих вдоль дальней стены.
Платья, украшения, кристаллы, свисающие с люстр, даже пол под ногами, казалось, блестел, и я призадумалась, что из этого было работой фабрикаторов. Сами гриши смешались с гостями и кружились вместе с другими танцующими, но их было легко приметить по ярким цветам: фиолетовому, красному и синему, – они сияли, как экзотические бутоны, распустившиеся в поблекшем саду.
Следующий час я провела как в тумане. Меня представили бесчисленным дворянам, высокопоставленным военным, придворным и даже некоторым гришам из почтенных семейств, также в качестве гостей приглашенным на бал. Вскоре я поняла, что запоминать все имена бесполезно, и просто улыбалась, кивала и кланялась. А также изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать высматривать в толпе черный кафтан Дарклинга. Мне впервые довелось попробовать шампанское, оказавшееся куда приятней на вкус, чем квас. В какой-то момент я оказалась лицом к лицу с уставшим дворянином, опирающимся на трость.
– Князь Керамзов! – воскликнула я. На нем была старая офицерская униформа с россыпью медалей на груди.
Старик посмотрел на меня с проблеском интереса, явно недоумевая, откуда мне известно его имя.
– Это я. Алина Старкова, помните?
– Да… да. Конечно! – он слабо улыбнулся. Я вгляделась в его глаза. Он ни капельки меня не помнил. Да и с чего бы? Я была очередной сироткой, еще и легко забываемой. Тем не менее, это меня задело. Мы вежливо поболтали, и при первой же возможности я сбежала. Отойдя в сторонку, я прислонилась к колонне и подхватила очередной бокал шампанского у проходящего мимо официанта. В помещении становилось душно. Я огляделась и внезапно почувствовала себя очень одиноко. Это навело меня на мысли о Мале, и впервые за неделю мое сердце знакомо екнуло. Хотела бы я, чтобы он был здесь. Хотела бы я, чтобы он увидел мой шелковый кафтан и золотые украшения. Но больше всего мне хотелось, чтобы он просто был рядом. Я отмахнулась от этих мыслей и уверенно пригубила шампанское. Ну и что, что какой-то пьяный старик меня не узнал? Я рада, что он не признал во мне ту тощую и несчастную девчонку.
Сквозь толпу ко мне пробиралась Женя. Князья, герцоги и богатые купцы оборачивались и пялились ей вслед, но она всех игнорировала. «
– Время представления… в смысле демонстрации, – сказала она, подойдя ко мне. – Почему ты одна?
– Мне захотелось сделать небольшой перерыв.
– Перепила шампанского?
– Возможно.
– Глупышка! – она взяла меня под руку. – Шампанского много не бывает. Хотя завтра твоя голова попытается доказать обратное.
Она повела меня через зал, ловко уворачиваясь от людей, желающих познакомиться со мной или поглазеть на нее. Мы зашли за сцену, установленную у дальней стены, и встали рядом с оркестром, наблюдая за мужчиной в красивом серебряном наряде с микрофоном в руке – он представлял участников действа. Оркестр выдал драматичный аккорд, и вскоре гости охали и аплодировали инферну, выстреливающему дугами пламени над толпой. Затем шквальным, сотворившим маленькие ураганы из блесток. К ним присоединилась большая группа проливных, которые, не без помощи шквальных, наслали огромную волну на балкон, замершую в паре сантиметров над головами зрителей. Те вытянули руки, чтобы коснуться сверкающей воды. Затем инферны вступили в дело, и волна с шипением превратилась в густой туман.
Спрятавшись сбоку от сцены, я почувствовала внезапное вдохновение и послала каскады лучей сквозь туман, отчего в воздухе возникла мерцающая радуга.
– Алина.
