Коска придержал ее за локоть, оторвав от тяжелых мыслей. Они наконец ступили в уцелевшую часть города, но вокруг не оказалось ни одной живой души, словно подступы к кратеру внезапно стали никому не интересны. Миновав пару улочек, Райя выглянула из-за угла, выдохнула, одновременно с облегчением и ужасом от приближения к неизбежному.
Стараясь держаться в тени и периодически косясь на шпиль над головой, Райя пересекла улицу, слыша, как ступает позади гвардейский капитан. Теперь его одеяние было не символом зашиты и стабильности, а поводом прикончить их обоих. Но снимать доспех сейчас было бы крайне неразумным решением.
Повозка стояла там, где и было обговорено, под навесом, чуть в стороне от соборной стены. Большая, рассчитанная на несколько человек. Тех, которые уже не придут. Знакомая гигантская фигура, казалось, дремала на козлах, но она знала, что где-то в складках плаща Фрей ухватился за оружие, едва завидев вдали человека в доспехах.
Торопясь пресечь возможные недопонимания, она скользнула вперед, шепнула, пытаясь уместить как можно больше информации в несколько слов:
– Это я. Этот человек – друг. Я его знаю, и он помог мне выбраться.
Белесые глаза скользнули по ней, затем переместились на Коску. Гвардеец неловко поднял руки перед собой, словно пытаясь подчеркнуть отсутствие враждебности. Трактирщик проговорил своим тонким голосом:
– Только ты…?
– Да.
– Это надо понимать как…?
– Да. – Пожевав губы, Райя едва слышно добавила: – Больше мы никого не ждем. Мне жаль.
Должно быть, ее внешний вид описал произошедшее лучше любых слов. Лицо Фрея превратилось в восковую маску, когда он вынул руки из-под плаща; девушка увидела, что костяшки побелели. Она боялась срыва, животной ярости, быть может, вопросов, на которые еще не была готова дать ответы. Но здоровяк перегнулся через борт, достал откуда-то сзади еще один плащ, больше напоминающий ветошь. Бросил комок ткани капитану, тот поймал его в воздухе.
– Нацепи. Иначе с тобой в роли пассажира мы не проедем и двух улиц.
Коска послушно накинул одеяние поверх доспеха, полы импровизированной мантии доставали почти до земли, скрывая блеск гвардейского доспеха. После чего, с сомнением оглядев повозку, обошел ее кругом, влез назад. Дерево жалобно всхлипнуло, телега просела под весом, но выдержала. Райя примостилась на козлах, рядом с Фреем. Тот, не тратя времени на болтовню, двинул поводьями.
Под цокот копыт телега постепенно набрала ход. Райя покосилась влево, трактирщик не мигая смотрел прямо перед собой.
– Я…
– Позже.
Позже так позже. Она оглянулась назад. Коска улегся на дно телеги плашмя, чтобы его мощную фигуру было невозможно увидеть со стороны. Глаза мужчины были открыты, капитан смотрел на проносящиеся над головой звезды. Райя тоже задрала голову вверх, но не на небесные светила, а чтобы проводить взглядом темнеющую на горизонте обитель, забравшую у нее столь многое. Мгновение, и замок скрылся за поворотом.
Вновь повернувшись к лошадям, она в очередной раз сглотнула слезы. Осознав, что не может сидеть спокойно, сунула руку за пояс. На свет появилась книжечка Пинкуса, Фрей покосился в ее сторону, но ничего не сказал.
Пошелестев страницами, Райя уставилась на выведенные накануне строки, сейчас выглядящие столь нелепо, столь наивно. Как много было обещано самой себе. Помочь отцу, делегации, родному городу. Получить ответы на заданные вопросы. Войти в обитель и выйти наружу, без потерь.
Буквы темнели в ночи, едва различимые, бесполезные, ненужные. Какой толк от любых планов, когда все летит под откос? Она закусила губу, вынула на свет уголек, дрожащей рукой добавила внизу пару слов:
«
Так значит, порой бездействие приносит куда больше пользы?
Чувствуя, что предательская влага наконец побежала по щекам, она перечеркнула эту строчку.
Почему никто не предупредил, что, оказавшись на той стороне, все равно продолжаешь испытывать боль? Это было крайне несправедливо.
Отринув эту мысль, Рик попытался пошевелить конечностями. Казалось, по нему проехался целый гвардейский полк, тело стенало и страдало, протестуя против такого существования. Юноша дернулся, что было крайне недальновидно, очаги боли расцвели по всему телу. Сжав зубы, он шумно втянул носом воздух; аромат крови, затхлости и нечистот забился в ноздри. Этого хватило, чтобы убедиться: он все еще жив. Изначальные не ушли бы в небытие, чтобы нюхать там дерьмо.
Жив… В это сложно было поверить. Сам он считал себя мертвым с момента, как задвинул решетку подъемника. А на деле – еще раньше. С тех пор, как прозрачное кольцо сдавило шею.
Похоже, эти ублюдки лишили его достойного конца. Рик попытался восстановить в памяти произошедшее. На ум пришла приятная тяжесть кинжала в руке, рывок вперед, ярость, клокотавшая в тот момент у него в груди. И торжество, что он наконец-то утолит жажду, которая подтачивала его долгие годы. А потом была лишь темнота.
