Мраком были покрыты не только воспоминания. Рик медленно разлепил одно веко, второе не поддалось. Всю левую часть лица он вообще не чувствовал. Со стоном подняв руку, юноша ощупал лицо. Огромная гематома протестующе запульсировала, физиономия отекла, глаз отказывался открываться.
Казалось, он лежит посреди абсолютного ничего. Спустя минуту здоровый глаз привык к темноте, Рик различил над собой рельеф простого каменного потолка. Чтобы увидеть что-то еще, требовалось повернуть голову, но даже мысль об этом принесла боль.
Юноша с присвистом выдохнул, ребра, без сомнений сломанные, протестующе скрипнули. Причина присвиста тоже стала понятна, стоило лишь облизнуть языком разбитые губы. Он явно потерял где-то пару зубов. По телу прошла волна озноба, но причиной был не только холодный пол, на котором он распластался навзничь. Просто Рик вспомнил, что среди потерь числятся не только зубы.
Он медленно поднял над головой правую ладонь. Поняв, что запомнил все правильно, на мгновение зажмурил здоровый глаз. Да уж, получилось паршиво. Увенчанная обрубками пальцев рука безвольно шлепнулась обратно на землю.
Рик смыслил в медицине достаточно, чтобы осознать: для него грань между жизнью и смертью стерлась до толщины шелкового платка. Надави пальцем – и прорвешь насквозь. И кому пришло в голову остановить его на полпути в небытие? Жестокая шутка. Особенно если учесть весь букет ощущений, который ему теперь приходилось испытывать.
Как и где он оказался, Рикард не помнил. Но кто бы ни приволок его в темноту этого места, того явно мало волновали такие понятия, как «забота» и «комфорт». Похоже, его просто кинули на каменный пол, словно мешок картошки, не особо заботясь, выживет он или нет. Что было странно: хотели бы убить, могли это сделать прямо в том треклятом подземном проходе. Сыростью больше не веяло, сейчас Рик явно валялся где-то в другом месте. Оставалось понять где.
Разорвав кокон страданий, он приподнялся на локтях, медленно осмотрелся, стараясь не обращать внимания не протесты организма. Пять на пять шагов, каменные стены, пол и потолок. Ногами он почти упирался в решетку, заменяющую одну из стен, прутья были с пару пальцев толщиной, по центру угадывалась дверца. Тюремная камера, без сомнений.
Оказываться взаперти становилось плохой привычкой. Вспомнилась комната, в которой у него была назначена встреча с Иглой. Здесь было даже повеселее: вместо унылой замочной скважины сквозь решетку можно было любоваться узким коридором, который стелился вдоль камеры. Комнатушка была едва-едва освещена, слева, где-то в отдалении, мерцал факел, но свет от него с трудом долетал до этого места.
Вокруг стояла тишина, наводя на мысли, что других людей рядом нет. Где-то на периферии слуха капала вода, но изможденный зельями организм отказывался работать как надо, Рик даже не смог определить направление звука. Нужно было прийти в себя. Вот только ради чего?
Да хотя бы назло всему остальному миру. Обругав самого себя, юноша медленно поднялся на ноги. Покачнулся, сжав зубы, оперся на ближайшую стену, несколько раз глубоко вздохнул. Признал поспешность выводов – в прошлый раз ему хотя бы выдали стул. Эта же комната была абсолютно пуста: ни пучка соломы на камнях, ни ведра, которому была бы отведена роль ночного горшка. Окон тоже не имелось. Унылое зрелище.
Сделав пару шагов вперед, Рик оперся на решетку, левой рукой подергал дверную створку. Нелепая надежда, да. Но еще глупее было не попробовать. Комната была, конечно же, заперта. Петли влажно блестели, замочная скважина призывно темнела на уровне пупка.
Допустим. Он посмотрел вниз, пошевелил пальцами ног. И кто мог позариться на его побитые жизнью ботинки? Гадство. Штаны пообтрепались и были порваны на коленях. Рубашка, судя по запаху и тому, что он видел, не сгодилась бы и для мытья полов. Ножны с пояса пропали, из-за этого, а не из-за порванной одежды, Рик почувствовал себя почти голым.
Ничего, до прибытия в этот проклятый город он же как-то обходился без металла в руке? И довольно долго. Главное – захотеть, и тогда путь к цели можно прогрызть зубами и стесать ногтями. Даже если есть нехватка и того, и того.
Рик ощутил непреодолимое желание расхохотаться, но решил, что подобных трюков ему собственные ребра все же не простят. А еще он знал, что смех будет исходить из-за закрытой двери. Той самой, которая приоткрылась больше, чем когда-либо.
Быть может виновником его спасения был вовсе не таинственный тюремщик. Юноша хорошо знал свою истинную натуру. Карпетский вор явно не торопился уходить в небытие. И добился успеха, каждый синяк на теле служил напоминанием. Вот только… Что дальше?
