– К сожалению. И тут случился интересный прецедент, обернувшийся катастрофой. Где холеная поддержка и стабильность, если в одном из крупнейших городов произошло событие, которого не наблюдалось в Мире десятки лет, даже до войны? Думаю, на основании этого Фарот хочет выторговать себе чуть больше независимости, а может, и что-то еще. Все случившееся выставляет столицу в крайне невыгодном свете. Кто-то может подумать, что Вильгельм потерял хватку.
– И он…
– Уверена, осознает это. Поэтому из столицы не скачет во весь опор делегация. Он выиграл себе немного времени, а заодно и продемонстрировал спокойствие присущее тому, кто диктует правила игры. Уверена, Аргент планирует перевалить всю вину на местных проверяющих и полностью замять произошедшее. Недочет, даже приведший к гибели десятков тысяч людей, – все еще недочет. А Фарот будет играть от обратного: зачем подчиняться кому-то ради стабильности, если этой стабильности вдруг нет?
– В итоге те, кто сидит на верхних этажах, поделят преференции, а обычные люди еще годами будут пытаться выбраться из последствий этого кошмара. – Вернон цокнул языком.
Трактирщик медленно качнул головой.
– Да. Но я бы не думал на годы вперед, кошмаров достаточно уже сейчас. Само восстановление города не видится возможным, вы были в кратере, знаете, о чем я говорю. Про ту часть Фарота можно забыть на десятилетия. Но катаклизм повлиял и на то, что осталось. Помимо дренажной системы, воронка исключила из Мира грунтовые воды. Колодцы пустеют, те потоки, которые наполняли их годами, больше не существуют. Рано или поздно начнутся проблемы с питьевой водой, ее придется поставлять извне. В будущем это повлияет и на сельские дела, цены на еду тоже вырастут.
– Фарот ждут явно не лучшие времена, – задумчиво протянул Гойб. – Мы много обсуждали все это с господином Фреем. Город против воли вступает в новую эру, в которой он будет уже не так силен и влиятелен, как раньше. Но предположение о торгах выглядит логичным. Думаю, Осфетид попытается выторговать снижение пошлин, как минимум.
Рик почесал щеку.
– Все еще не понимаю, зачем держать город закрытым, пока не прибудет делегация.
– Рычаг давления. Простые люди страдают в качестве назидания. – Райя повернулась к Фрею. – По пути сюда мы видели несколько помостов для выступлений, раньше их не было.
– Думаешь в верном направлении, девочка. С них проповедуют, святоши быстро подсуетились, стараясь вложить в головы людей правильные мысли. Если исключить весь церковный бред и бесконечные цитаты из писания, то сквозь их болтовню яркой нитью проходит посыл, что Аргенту не подвластен гнев богов. Все хорошее – от Осфетида, все плохое – от Вильгельма. Если столица не хочет иметь под боком толпу разгневанных простаков, то им стоит поторопиться.
– Даже я хочу, чтобы они поторопились. – Вернон оперся на стойку. – Я из тех, кто помнит, как Вильгельм разбирается с ропщущими массами. Это никому не понравится.
– С массами Фарот пока успешно справляется сам. В первые дни вылезло слишком много полоумных, выкрики которых явно не сходились с риторикой церкви. Немудрено лишиться ума, когда у тебя под окном появляется кратер размером с еще один город. Всех их быстро переловили и заткнули. В этот раз тихо, никаких показательных казней и публичных наказаний. Церковные подвалы, по всей видимости, сейчас забиты людьми.
– Поэтому они выставили церковников вокруг кратера?
– Да, в первые дни полоумные стекались туда толпами. Как и мародеры – слишком много домов освободилось. Но первые интересуют святош куда больше, чем вторые. Для проформы ввели ночной час, но те, кто чист на руку, и так не горели желанием бродить по улицам в темноте. Прогулки по ночам в Фароте – сейчас прямой путь в небытие, ограбят, убьют, либо наткнешься на стражника, чего делать не рекомендуется. Удивительно, что вы так легко добрались сюда через весь город.
Вернон приосанился, но Фрей не обратил на это внимания. В комнате повисла напряденная тишина. Райя нарушила молчание:
– Церковник упоминал бумаги об утрате имущества.
– Да. Писульки, которые ввели, чтобы отсрочить возможные бунты. Не все, кто владел имуществом на северо-западе, в тот момент находились дома. А многие лишились домов на самой границе. Думаю, местные счетоводы предпочли бы, чтобы владельцы пропали вместе с домами, одна халупа – один человек. Но на деле обитель ежедневно штурмуют сотни людей – те, кто остался без крова, ремесла, родственников. Всем им полагается хоть что-то, и это тоже будет предметом торгов, я уверен. Но пока людей просто заставляют часами стоять в очередях, чтобы подписать бумажки. По ним якобы в будущем каждому будет возмещен ущерб. Не удивлюсь, если дом оценят в десять медяков, а погибшего родича – в двадцать. И будет это нескоро.
Гойб одними губами добавил:
– Баш…
Рик резко повернулся к нему.
– Баш? А с ним что?
– Ничего. – Фрей поморщился. – Я, честно сказать, предпочел бы сосредоточиться на более насущных проблемах. А не на тех, что возникли где-то на краю Мира.
